23:39 

...И британский лев

Кериса
Потихоньку начинаю выкладывать заключительную часть трилогии "Колесница Джаганнатха" – "Черный тигр, белый орел". Это черновик. Текст не бечен и не вычитан, отдельные детали могут измениться. Буду рада любой конструктивной критике.

Название, пока предварительное: И британский лев
Автор: Кериса
Бета: пока нету
Канон: Ж. Верн «20 000 лье под водой», постканон
Пейринг/Персонажи: профессор Аронакс, Консель, капитан Немо и команда «Наутилуса», ОМП и ОЖП в ассортименте
Категория: преслэш
Жанр: драма
Рейтинг: PG-13
Предупреждения: альтернативная клиническая картина травмы от электрического тока


Я медленно всплывал из небытия в ледяную и колючую реальность. Мне было плохо – в горле пересохло, распухший язык лежал во рту шершавым камнем, могильный холод пробирал до костей, а еще казалось, будто я что-то забыл – одновременно и что-то очень хорошее, и очень плохое.
За закрытыми веками тлела коричневая тьма. Память постепенно возвращалась – я вспомнил, что нахожусь в плену у полковника Спенсера, что меня пытают жаждой, вынуждая назвать место встречи с капитаном Немо, и что я простудился, собирая дождевую воду с помощью своей сорочки. Сейчас я открою глаза – и снова увижу узкую стылую комнатку с тусклыми синими обоями и серый прямоугольник окна, расчерченный на ломти решеткой. По-видимому, все, что случилось потом – мой побег с Красновским, убежище на старом баркасе, возвращение на «Наутилус» и наш поход в Черное море, – было просто фантастически ярким сном.
Сном, из которого мне мучительно не хотелось просыпаться.
Вдруг я услышал скрип стула и шелест переворачиваемой страницы. В синей спальне просто не могло родиться подобных звуков – и я в изумлении распахнул глаза. И увидел Збигнева, сидящего рядом с моей кроватью с книгой в руках. Я был на «Наутилусе», в своей бывшей каюте, полумрак рассеивала лишь настольная лампа, а моторы не гудели потому, что субмарина, по всей видимости, лежала на дне.
Облегчение, которое я испытал, было сродни счастью.
– Збигнев, – позвал я, но из моих уст вырвался лишь невнятный хриплый звук.
Он тут же поднял голову, отложил книгу на столик и наклонился ко мне.
– Господин профессор, как вы себя чувствуете? Хотите пить?
– Да, – непослушными губами вымолвил я – и осознал, что снова могу говорить.
Збигнев налил из графина воды, приобнял меня за плечи, помогая сесть, и поднес стакан к моим губам. Вода была чистой, холодной и очень вкусной. Я выпил один стакан, потом второй, затем третий. В голове слегка прояснилось, вязкая тошнотная пелена начала рассеиваться.
Збигнев осторожно уложил меня обратно, подоткнул со всех сторон одеяло.
– Какое сегодня число? – с трудом выговорил я.
– 21 октября.
Пять дней после выстрела Красновского! И два дня после того, как я приходил в себя в последний раз. Не удивительно, что меня снова мучила жажда.
Я собрал всю свою волю и попытался пошевелить руками, но не смог – только острая боль пронзила меня от локтя и до кисти.
– Расскажите… про все, – выдохнул я.
Збигнев посмотрел на меня с сомнением, будто не знал, что мне можно рассказать, а чего не стоит.
– Мы все еще в Черном море, – осторожно начал он. – И у нас осталось шесть торпед. Две пришлось взорвать во время испытаний. Но зато теперь мы точно знаем, от удара какой силы они взрываются.
Боль в руках не утихала, а напротив, жгла меня все сильнее. Мне будто напустили в кости расплавленного свинца – тонкая нить жгучей боли расходилась по нервам колючим жаром, впивалась в ладони и пальцы полчищами ядовитых муравьев.
– В Босфоре сети и минные заграждения, причем до самого дна, – продолжал между тем Збигнев. – Мины британские, судя по маркировке. Через Босфор пропускают суда с осадкой не больше трех метров. Тот, кто все это затеял, неплохо подготовился.
Я закрыл глаза. Надо было прикладывать усилия, чтобы дышать по-прежнему ровно и размеренно и не кусать губ.
– Господин Аронакс, вам хуже?
– Збигнев… спасибо, – с трудом вымолвил я. – Теперь идите. Мне больше ничего не нужно.
– Простите, господин профессор, но у меня приказ, – извиняющимся тоном возразил тот. – Если я уйду, а с вами что-то случится, капитан мне голову оторвет.
– Ну что может со мной случиться? – я не смог сдержать невольного раздражения.
– Я должен быть рядом. Не обращайте на меня внимания. Считайте, я тут вместо шкафа.
Он глубоко вздохнул, а потом добавил:
– После этих пуль всегда так. Если вообще жив останешься, потом все на свете проклянешь.
Я понял, что он не уйдет – нечего было и надеяться, что моя просьба перевесит приказ капитана «Наутилуса». Боль накатывала волнами, временами становясь нестерпимой. Я не мог удержать в голове ни одной связной мысли, чтобы отвлечься, и потому начал просто считать от одного до десяти, потом до ста, потом до тысячи, посвятив все усилия тому, чтобы не стонать и не пропускать ни одной цифры. Руки жгло и терзало, будто каждый нерв накручивали на крошечный раскаленный крючок.
Я дошел до пяти тысяч, когда боль начала понемногу слабеть, превращаясь в колючий электрический зуд. После шести тысяч пятисот я уже мог подумать о чем-то другом – например, о смертоносных минах, закрывающих для нас выход из Черного моря, и о том, где в южной Европе можно найти химически чистый металлический натрий. Я лежал с закрытыми глазами, не шевелясь и не издавая ни звука и поэтому, наверно, выглядел спящим.
Потом я услышал щелчок замка, короткий скрип открывающейся двери – и в каюту вошел капитан Немо. Я узнал его по шагам еще раньше, чем он заговорил со Збигневым – негромко, явно оберегая мой сон. Збигнев отвечал, также понизив голос – и тоже на наречии экипажа «Наутилуса», так что я не понял ни слова. Они обменялись парой десятков фраз, а потом Збигнев вышел из каюты в коридор, ведущий на корму.
Мы с капитаном остались вдвоем.
В другое время я ни за что не стал бы красть его внимание, притворяясь спящим, но теперь я был слишком вымотан ранением, болью и жаждой утешения. Мне хотелось, чтобы он побыл рядом со мной, но я знал, что никогда не осмелюсь попросить его об этом. О чем я тогда думал и на что надеялся? На то, что Немо сядет на стул и, может, возьмется за книгу, которую читал Збигнев, а я буду слушать тихий шелест страниц и украдкой посматривать на капитана сквозь сомкнутые ресницы?
Помню, что с замиранием сердца прислушивался к его шагам, больше всего боясь, что он уйдет к себе и оставит меня. Вместо этого он подошел к кровати, присел на край – я услышал легкий скрип матраца, прогнувшегося под его весом, – и взял меня за руку.
Не знаю, каким чудом мне удалось не вздрогнуть. Будто тысячи раскаленных иголок разом впились мне в ладонь, но и сквозь их колючий зуд я отчетливо почувствовал прикосновение капитана. Немо развернул мою руку ладонью вверх и стал осторожно, но решительно растирать ее – от кончиков пальцев к центру ладони и обратно, и подушечкой большого пальца по кругу, нажимая то сильнее, то мягче. Уже через несколько минут болезненное покалывание стало слабеть, таять, растворяться в ощущениях от его теплых уверенных пальцев.
Кажется, я забыл, что дышать надо по-прежнему размеренно и ровно. Кажется, я вообще забыл, что надо дышать.
Когда от колючего зуда в ладони осталось только чувство легкого онемения, Немо взял меня за другую руку, и повторил все, что делал, еще раз. А потом произнес – как ни в чем не бывало, будто я и не притворялся спящим:
– А теперь, профессор, попробуйте пошевелить руками.
От чувства мучительной неловкости меня бросило в жар. Он обнаружил мое притворство! Глубоко вздохнув, я пошевелил пальцами, несколько раз сжал и разжал кулаки, и только после этого решился открыть глаза и посмотреть капитану в лицо.
Он смотрел на меня ласково – но словно бы издалека.
– Как вы себя чувствуете, господин Аронакс?
– Спасибо, уже лучше.
– Руки не болят?
– Болели… но теперь уже нет, – я понадеялся, что в полумраке каюты он не видит краски, заливающей мое лицо. – Вы могли бы стать прекрасным врачом.
Немо отрицательно покачал головой.
– Моим людям слишком часто приходилось получать травмы, связанные с электричеством. При определенной силе разряда наступает временный паралич, а последующее восстановление нервной чувствительности крайне болезненно. При еще большей силе разряда параличом сковывает сердечную мышцу, и наступает смерть. Просто чудо, что вы остались в живых, профессор. И это меньшее, что я могу для вас сделать.
Он снова взял меня за руку.
– Насколько я могу судить, примерно через тридцать-сорок часов вы снова сможете встать на ноги. Но в полном объеме координация движений восстановится только через два-три месяца.
– Это совсем не так долго, – тихо сказал я.
Капитан посмотрел на меня странным взглядом, а потом помрачнел, отпустил мою руку и поднялся с кровати. В тишине, лишенной привычного урчания моторов и шелеста морских вод, струящихся вокруг корпуса «Наутилуса», все звуки слышались слишком отчетливо. Немо прошелся по каюте, не глядя на меня, мне показалось, что он о чем-то напряженно думает.
– Вы ведь уже говорили со Збигневым, не так ли, – сказал он спустя несколько минут. – «Наутилус» в ловушке, и я пока не знаю, как из нее выбраться. Босфор перекрыт минными заграждениями, тех торпед, что у нас остались, недостаточно, чтобы полностью их уничтожить и прорваться в Средиземное море. Запасов натрия, питающего электрические батареи, хватит на месяц, максимум на полтора. Если за это время мы не найдем выход, я отпущу вас.
– Я вернулся на «Наутилус» не для того, чтобы уйти с него при первых же трудностях, капитан, – твердо ответил я.
– Вы не понимаете. Я не допущу, чтобы «Наутилус» попал в руки британцев даже поврежденным. Босфор слишком мелководен, они смогут поднять его, даже если мы наткнемся на мину и затонем. А это значит, что я не войду в Босфор, пока не буду уверен, что мы прорвемся. Если иного выхода не будет, я затоплю «Наутилус» в глубоководной части Черного моря. Те из команды, кто захочет уйти – уйдут.
– А вы?
– Я останусь на «Наутилусе».
– Тогда я останусь с вами.
Немо посмотрел на меня долгим взглядом. Его брови гневно сдвинулись, но в глазах была скорее боль, чем гнев.
– Мы вернемся к этому разговору позже… если в нем останется необходимость. Время еще есть. Завтра с наступлением утра разведчики снова пойдут в Босфор – возможно, часть минных заграждений удастся нейтрализовать и не используя торпеды. Отдыхайте, господин Аронакс. Отдыхайте и выздоравливайте. Я очень рассчитываю на вашу светлую голову.

@темы: Фанфики, Слэш, Жюль Верн

Комментарии
2016-03-24 в 00:11 

ray_nort
Отрадно, что и тут на нас досье...
А, мне тоже было ужасно интересно, как они оттуда выберутся :) Даже несколько вариантов наметила, но, наверно, лучше вас с мысли не сбивать, пока текст идет...

2016-03-24 в 00:15 

Nunziata
Кериса, вот это сюрприз!

2016-03-24 в 00:42 

Кериса
ray_nort, я знаю, как они выберутся :) Но не скажу – иначе читать неинтересно будет :)

Nunziata, а в чем сюрприз?

2016-03-24 в 00:43 

Nunziata
Кериса, что уже пишется прода)))

2016-03-24 в 01:15 

momond
Я пришла с удивлением, почему черновик и не вычитано, а это прода! Вау! :crzfan:

2016-03-24 в 09:46 

Stella Lontana
Тоска по совершенству? Ну-ну! (с) Ундервуд
Кериса, здорово! Только дай ссылки на предыдущие части, тут же наверняка не все читали. Или тоже выложи ;-)

2016-03-24 в 11:24 

Кериса
momond, спасибо :squeeze:
Выкладывать буду медленно и печально, поскольку реал и торопиться особо некуда.

Stella Lontana, прикрутила ссылки на 1 и 2 части. Пока на выкладки фандомных битв, когда выложу оба фика на AO3 – ссылки поменяю.

Первую главу "Колесницы" хочется отбетить заново :(

2016-04-06 в 15:49 

Кериса
Так, похоже, редактировать свой пост я больше не могу :( Ну, и как тогда? Наверно, буду в комментариях продолжение скидывать.

2016-04-06 в 15:50 

Кериса
Глава 2.

Вечером того же дня я впервые смог сесть, опираясь спиной на подушки. Ноги меня еще не слушались, но я уже мог удержать в руках ложку и чашку с протертым рыбным супом. Ночь прошла беспокойно – я то погружался в тревожное забытье, то снова приходил в себя, плутая в призрачном промежутке между сном и явью. Временами на меня накатывали приступы болей, но уже не такие жестокие, как раньше. Под утро я все-таки заснул – и проснулся спустя три часа от мучительного жжения в ступнях. Чувствительность постепенно возвращалась, и, снова ведя счет от единицы до пяти тысяч, я утешал себя мыслью, что скоро встану на ноги.
Около полудня ко мне зашел Марко, принес суп и рассказал последние новости. Капитан Немо, Эгельт и еще пятеро матросов ушли на разведку в Босфор, их ждали только к вечеру. «Наутилус» лежал на дне у входа в пролив ввиду местечка Анадолуфенери. Ради скрытности мы уже три дня не всплывали на поверхность, но воздух на субмарине оставался свежим благодаря резервуарам со сжатым воздухом, расположенным на носу судна.
Слушая Марко, я с удивлением понял, что тот нисколько не сомневается в успехе нашего прорыва через Босфор. «Мы и не в таких передрягах бывали, господин Аронакс», – заявил он с чисто итальянской живостью. Я не стал вносить смуту в душу бедного малого – да, наверно, и не смог бы, даже если б захотел: вера матросов «Наутилуса» в гений капитана была безграничной.
Позавтракав, я попросил Марко принести из библиотеки сборник максим Ларошфуко, но весь день не столько читал афоризмы великого мизантропа и мыслителя, сколько прислушивался, не раздастся ли лязг створок шлюзового отсека и шипение насосов, откачивающих воду. Время тянулось томительно медленно. Мои мысли то и дело возвращались к страшным словам капитана Немо о затоплении «Наутилуса», если нам не удастся найти выход. Я знал, что капитан не покинет свое детище и не вернется на сушу – как знал и то, что больше не оставлю его. Стоя одной ногой в могиле, я перестал бояться смерти, но как мучительна была мысль, что я сам привел на «Наутилус» того, кто вольно или невольно заманил нас в ловушку!
Было около семи вечера, когда резкий лязг шлюзовых ворот возвестил о том, что разведчики вернулись. Я отложил книгу и прислушался. Субмарина разом наполнилась множеством негромких звуков – звоном электрического звонка, шипением насосов и плеском вытесняемой воды, топотом ног, перекличкой далеких голосов. Потом снова стало тихо. Я ждал, сидя на кровати и опустив ноги на пол. Наконец, дверь отворилась, и в каюту вошел капитан Немо.
Он выглядел спокойным, но лицо его осунулось от усталости, жесткая складка между бровей стала резче. И когда он заговорил, его голос прозвучал сухо и отстраненно:
– Как вы себя чувствуете, господин Аронакс?
– Спасибо, уже гораздо лучше.
– Вы сможете через час придти в библиотеку? Я хочу, чтобы вы тоже там присутствовали.
– Я еще не вставал, но в библиотеку приду.
– Хорошо, – он развернулся и ушел в свою каюту.
Мне невольно вспомнился страшный день 23 марта 1868 года, когда субмарину затерло во льдах, окружающих Южный полюс. Объявляя нам с Конселем и Недом Лендом об отчаянном положении, в котором оказался «Наутилус» и все его обитатели, капитан выглядел столь же бесстрастным – и я подумал, что разведчики принесли неутешительные новости.
С тяжелым сердцем я начал свои упражнения – сначала встать с койки, держась за стену, потом на немеющих ногах сделать несколько неуверенных шагов. Голова кружилась, и я чувствовал себя слабым, как после жесточайшего приступа малярии. Однако не зря говорят, что упорство все превозмогает – через полчаса мне удалось самостоятельно добраться до библиотеки и устроиться на одном из кожаных диванов. Я хотел придти на совет первым, чтобы моя немощь не так бросалась в глаза.

2016-04-06 в 15:51 

Кериса
Скоро в библиотеку пришел Эгельт – как и капитан, он выглядел совершенно измотанным. Кивнув мне и осведомившись о моем самочувствии, он развернул на столе большую карту Стамбула с Босфором и сделал на ней несколько карандашных пометок. Еще через пять минут подошли штурман Кнуд и механик Андроникос. Капитан со своим помощником явились точно к назначенному сроку – и при виде Стефана у меня сжалось сердце.
Мне показалось, что за прошедшие дни Стефан Бобровский постарел лет на десять. Он выглядел утомленным, даже измученным – но не тем утомлением, какое бывает после тяжелой физической работы, а тем, что приносят бессонница и неотступные тяжкие думы. Его лицо осунулось, глаза покраснели. Переступив порог библиотеки, Стефан окинул быстрым взглядом собрание и остановил пристальный взгляд на мне. Я слегка поклонился ему, он поклонился в ответ.
– Эгельт, рассказывайте с самого начала, – по-английски произнес капитан.
Тот ответил «слушаюсь», повернулся и посмотрел на меня.
– От входа в Босфор и до сужения русла у Анадолу Каваги путь свободен. У Анадолгу Каваги, – Эгельт показал это место на карте, подчеркнув его карандашной чертой, – минное заграждение, полностью перекрывающее фарватер. Мины – простые якорные, расположены в четыре яруса, глубина – три ряда, минный интервал – семь метров, верхний ярус расположен на глубине в шесть метров. Иначе говоря – сейчас мы не пройдем там даже в надводном положении.
Я кивнул.
– В полумиле дальше по курсу, у Сарыера, стальная сеть, также полностью перекрывающая фарватер. Сеть целая, они ее заменили после нашего прохода в Черное море. Дальше путь свободен до Эмирган Корузу. Здесь – еще одно минное заграждение. Мины необычно крупные, продолговатой формы, размер вдоль главной оси – два с половиной метра. Минный интервал – по-прежнему семь метров, глубина – четыре ряда, мины расположены в шахматном порядке. Далее до выхода из Босфора путь чист.
Эгельт выпрямился и скрестил руки на груди.
– И это все? – проворчал Кнуд. – Три русских торпеды в первое заграждение, еще три – во второе, а сеть порвем. Османы совсем хватку потеряли.
– Трех русских торпед для заграждения у Эмирган Корузу не хватит, – возразил Эгельт. – Повторю – мины висят в четыре ряда в шахматном порядке. Я не уверен, что хватит и шести торпед. Если эти мины сдетонируют друг от друга – мы пройдем легко. Если нет – придется убирать мины точно на пути следования «Наутилуса» и пытаться проскользнуть в образовавшееся окно. Но ошибка даже в два метра нас уничтожит.
Все выжидательно посмотрели на капитана Немо, но тот молчал, казалось, полностью погрузившись в свои мысли.
– А если убрать мины первой завесы, не используя русские торпеды? – спросил механик Андроникос. – Какое там крепление минрепа к якорю, простое звенное? Отцепить мины от якоря, и пусть всплывают.
– И сдетонируют при уменьшении давления, убив тех, кто их будет отцеплять. Там глубина всего в сорок метров, Ники, – возразил Эгельт.
– А ты уверен, что они сдетонируют?
– Нет, но мы не можем рисковать.
Однако Андроникос явно не желал так легко сдаваться.
– Отцепить мины первой завесы от якоря, уравновесить балластом до минимальной отрицательной плавучести и сдвинуть в сторону с пути следования «Наутилуса». При интервале в семь метров и завесе в три ряда нам будет достаточно убрать с дороги двенадцать мин. Мы сделаем это за пару часов. И если это простые якорные мины, не соединенные с берегом сигнальным тросом, то османы даже не узнают, что мы расчистили себе путь, – и механик не без самодовольства посмотрел на Эгельта.
Тот молчал, видимо, не находя, что возразить.
– А что, неплохая идея, – с довольной усмешкой отозвался Кнуд. – Мне нравится.
Стефан отрицательно покачал головой:
– Что-то здесь не так. Слишком просто. Капитан?
Немо поднял голову и обвел собрание внимательным взглядом.
– В нашем положении самая большая опасность – это недооценить противника, – спокойно заявил он. – Человек, заманивший нас в Черное море, явно очень умен. И сейчас ваши мысли следуют проложенному им пути, а значит – ведут нас к гибели.
Он наклонился над картой и провел пальцем вдоль русла Босфора от одной завесы до другой.
– Если фарватер перекрывают два минных заграждения, зачем между ними стальная сеть? Сеть, которую заменили или починили уже после нашего прохода?
Кнуд и Андроникос переглянулись. Эгельт выжидательно смотрел на капитана.
– Наш противник знает, что у нас есть скафандры. Он неизбежно должен понимать, что прежде, чем войти в Босфор, мы проведем разведку и обнаружим и сеть, и обе завесы. И если первая завеса состоит из простых якорных мин, то для него должно быть очевидно, что мы так или иначе их уберем.
– Тогда зачем они? Для отвода глаз? – спросил Андроникос.
– Я бы предположил, что это попытка навязать нам троянского коня, – сказал Эгельт. – Эти мины так легко взять, что это кажется нарочитым. Допустим, мы решим пополнить свое вооружение, а с этой целью отцепляем мины от якорей и складываем их в шлюзовом отсеке, как русские торпеды. Насосы откачивают воду из шлюзового отсека, и когда давление падает достаточно, мины взрываются. Я бы сделал именно так.
– Черт подери, а я ведь думал о том, чтобы их прибрать, – с досадой буркнул Кнуд.
– Да, возможно, расчет был именно на это, – кивнул Эгельту капитан Немо. – Но я думаю, что замысел наших врагов еще тоньше. «Наутилус» не может пройти через Босфор, не порвав сеть. Естественно предположить, что сеть играет роль сигнальной паутины и что настоящая ловушка сработает именно после ее разрыва.
– И что это за ловушка?
– Пока не знаю.
В библиотеке повисло молчание – более растерянное, нежели тревожное. Кнуд, поглаживая седеющую боцманскую бородку, рассматривал карту Стамбула, Андроникос хмурился и будто спорил с кем-то внутри себя, Эгельт внимательно смотрел на капитана. Я тоже взглянул на капитана и встретил его пристальный испытующий взгляд.
– Ну а вы что скажете, господин Аронакс?
Мое сердце тревожно заколотилось.
– Я не военный, господин Даккар, и едва ли могу быть полезен в обсуждении военных хитростей. Но если считать чертеж торпеды Александровского, мое похищение в Гавре, побег из плена и британские мины в Босфоре звеньями одной цепи, я знаю того, кто все это придумал и организовал. Это человек острого и беспощадного ума, и он не просто так натянул в проливе стальную сеть. Я не знаю, в чем состоит ловушка, но уверен, что она хорошо продумана и смертельно опасна.
– Думаете, это все-таки британцы, господин Аронакс? – спросил Стефан.
– Думаю, да. Но, разумеется, я могу ошибаться.
В библиотеке снова воцарилось молчание. Стефан опустил голову – мне показалось, что он помрачнел еще больше.
– А что там сверху, над сетью? – спросил Кнуд, повернувшись к Эгельту. – Никакой военный крейсер не караулит? А то мы рвем сеть, а нам на головы падают глубинные бомбы.
Тот отрицательно покачал головой.
– Нет, над сетью чисто. И я думаю, ставить там корабль – не слишком умно, это привлечет наше внимание и наведет на ненужные мысли.
– А дно?
– А вот дно плохое. Водоросли и всякий мусор.
Кнуд посмотрел на Эгельта, потом на Немо, и капитан кивнул, соглашаясь с невысказанной мыслью.
– Да, скорее всего, там скрыта третья минная завеса, которая должна подняться после разрыва сети. Завеса, расположение, протяженность и ширину которой мы не знаем.
Мы переглянулись. Капитан встретил мой взгляд спокойно и безнадежно – и у меня мучительно сжалось сердце.

2016-04-06 в 17:38 

ray_nort
Отрадно, что и тут на нас досье...
Я забыла, а почему они не могли сделать еще натрия для батарей?

2016-04-06 в 19:53 

Кериса
ray_nort, по канону Немо для получения электрической энергии использовал окисление металлического натрия в хлорид натрия. Сам натрий при этом получался по реакции Девилля из соды и каменного угля:

Na2CO3 + 2C + нагревание до 1000 градусов = 2Na + 3CO

Фактически, металлический натрий тут выступает аналогом керосина для дизельных подлодок. Это вещество, которое, окисляясь, дает энергию. Заканчивается натрий – заканчивается и электрическая энергия на борту.

Понятно, что Жюль Верн тут натянул три порядка по количеству энергии (в реальности никакая химическая энергия не способна обеспечить "Наутилус" той энерговооруженностью и автономностью, которые он демонстрировал в романе, только атомная). Однако находясь в рамках фантастических допущений романа "20 тысяч лье под водой", мы считаем натрий этаким супернатрием, который все-таки дает нужное количество энергии.

2016-04-06 в 22:24 

ray_nort
Отрадно, что и тут на нас досье...
Кериса, эту тему я помню :) Но, если принимать жюльверновское допущение про натрий, соду и уголь в этих местах достать не проблема. Купить в Одессе или Евпатории, например. Да и на морском дне там наверняка есть некоторое количество угля, особенно со стороны Керченского пролива.

2016-04-06 в 23:26 

Кериса
ray_nort, уголь и соду купить или иначе раздобыть можно, да. А где проводить химическую реакцию? Нужна температура в 1000 градусов и герметичная емкость для образующегося натрия, который иначе будет бурно реагировать с кислородом воздуха. На "Наутилусе" реакцию не проведешь – просто негде. Берега принадлежат враждебным государствам. На севере – Российская империя, на юге – Османская, на западе – Австро-Венгрия. Берег густонаселен, экипаж "Наутилуса" – изгои, если они высаживаются, их ловят в три секунды.
По канону производство натрия у них было организовано в недрах потухшего вулкана на одном из островов Канарского архипелага. То есть все это не на коленке делалось, там были свои производственные мощности и соответствующее оборудование.

2016-04-07 в 13:42 

Cliffordina
Спасибо за продолжение!
Ситуация с героическим самопожертвованием профессора и трепетным отношением к нему после этого как самого Немо, так и команды, по-прежнему бальзам мне на душу :) Жаль, что мы не видим, как там капитан переживает за кадром... Но Аронаксу все мало! Он еще и до последнего собирается оставаться на корабле. В предыдущих частях я думала: надо же, какая зависимость у человека. Но тут поняла, что он так понимает преданность. Если отдавать, то все до конца.
И наконец - наконец! - начала всерьез разыгрываться та самая шахматная партия между Спенсером и Немо. Я смотрю, у Спенсера незавершенный гештальт: в "Колеснице" ему не удалось запереть "Наутилус", так теперь он подошел к делу гораздо ответственнее. Почему-то вспомнился фильм детства "Секретный фарватер"...

2016-04-07 в 14:17 

ray_nort
Отрадно, что и тут на нас досье...
А где проводить химическую реакцию? Нужна температура в 1000 градусов и герметичная емкость для образующегося натрия, который иначе будет бурно реагировать с кислородом воздуха. На "Наутилусе" реакцию не проведешь – просто негде.

Кериса, Вообще, меня удивляет, что Жюль Верн не упомянул на "Наутилусе" ни мастерскую, ни лабораторию - по-моему, инженеры и изобретатели на покой не уходят :) Разве что в машинном отделении было что-нибудь такое отгорожено, хотя с техникой безопасности это не очень монтируется... А так, на каком-нибудь маленьком острове можно было устроиться. Типа Лебяжьих или Георгиевской скалы, но подальше от берега. На небольших островах, где нет источников пресной воды, людям особо нечего делать, а каких-нибудь случайных визитеров с берега можно заранее увидеть.
Конечно, получать на костре температуру в 1000 градусов тот еще квест, но если где-нибудь в защищенной от ветра расщелине сложить примитивный очаг, просто подкатив камни, это вполне реально. Октябрь, ночи длинные, если нет открытого огня, то дыма в темноте не видно.

2016-04-07 в 14:37 

Кериса
cliffordina, большое спасибо за отзыв! :)
Я думаю, команда "Наутилуса" относилась к профессору с большой симпатией. Он умный и добрый, а потом выяснилось, что еще и храбрый. Понятно, что сначала его должны были воспринимать как игрушку капитана, но начиная с Сиолима и дальше – уже нет.
А со Спенсером у Немо да – поединок умов. И каждый из них в каком-то смысле играет вслепую, поскольку они ни разу в жизни не встречались, и у каждого жесточайший дефицит информации о противнике. И кстати, если бы руководство операцией полностью оказалось бы в руках Спенсера, то Немо бы от него не ушел. Но не свезет полковнику :)

2016-04-07 в 14:49 

Кериса
ray_nort, да на "Наутилусе" не только мастерской и лаборатории нет, на нем нет даже перископа! Который к тому времени уже лет 30 как изобрели :facepalm: Так что остается неизвестным, где они там ткали виссон и шили одежду, клепали электрические пули и прочие расходники, делали бумагу, и т.п. Остается делать вид, что об устройстве "Наутилуса" профессор Аронакс нагло наврал и многих помещений просто не упомянул.
Да и запихнуть всю команду вместе с помощником в 5-метровый кубрик – как-то оно не айс, особенно с учетом просторных столовой, библиотеки и салона.
Про добычу натрия в полевых условиях – приняла к сведению. Но планируется, что они уйдут раньше, чем закончатся запасы.

2016-04-07 в 23:52 

Silva ~funny true~
О, наконец-то я дорвалась до продолжения! :ura::ura::ura: Сначала никак не могла найти, прошерстила всё зимне соо и только потом обнаружила проду здесь ))
Уыыы, на нашей улице снова праздник! :vict:
Хочется комментировать восхищенными матами, но придется себя сдерживать :-D
Первая глава такая неторопливая, нежная.. а эпизод, как капитан Аронаксу руки растирал, просто порвал на тряпочки :inlove: :inlove: :inlove:
Очень здорово прописаны ощущения профессора от болезненного восстановления нервной чувствительности - у меня аж мороз проходил по шкуре, когда я это все представляла ) Ну, и совет команды, конечно, порадовал ) Образы членов команды теперь вырисовываются для меня четче, объемнее, словно эти люди вышли из тени на свет и их лучше видно. И вообще, вся команда Наутилуса стала вызывать у меня гораздо больший интерес. Каждый из них становится более значимым в повествовании.
Кериса, я поняла, что меня привлекает в твоей трилогии :) 3D эффект!! Полное ощущение присутствия внутри этой истории, бок о бок с персонажами, как будто ты сам участвуешь в том, что происходит. Полная погруженность в сюжет, из которого потом трудно вынырнуть обратно в реал... :vict:

cliffordina, Жаль, что мы не видим, как там капитан переживает за кадром...
+ 100500! Вот я бы тоже не отказалась подглядеть :shy:

2016-04-08 в 12:09 

ray_nort
Отрадно, что и тут на нас досье...
Полное ощущение присутствия внутри этой истории, бок о бок с персонажами, как будто ты сам участвуешь в том, что происходит.

Кстати, да, есть такое дело - поэтому и обсуждать интересно :) да на "Наутилусе" не только мастерской и лаборатории нет, на нем нет даже перископа! Который к тому времени уже лет 30 как изобрели Кериса, и фотолаборатория там просто по определению должна быть, раз они фотографии делали. Так что, да, Аронакс таки наврал :)

2016-04-08 в 12:40 

Кериса
Silva ~funny true~, спасибо, солнце! :squeeze: :squeeze: :squeeze:
Признаюсь, на меня регулярно накатывает ощущение, что я пишу нудную никому не нужную фигню, но твои отзывы всегда невероятно вдохновляют и мотивируют :inlove:

И да, хочется показать, как профессор постепенно становится полноправным членом экипажа, завязывая те или иные отношения с матросами и офицерами "Наутилуса". Жюль Верн намеренно сделал команду субмарины обезличенной, но мы-то знаем, что профессор Аронакс просто выполнял пожелание капитана Немо не писать о членах экипажа ничего конкретного, дабы не подставлять их родственников на суше и не давать поводов для шантажа :) Причем профессор делал это не слишком умело, а временами и просто топорно (например, в романе сказано, что после Гекатомбы они чуть ли не три недели не видели ни одного члена экипажа – простите, а есть им кто приносил? До этого профессору всегда прислуживал "безмолвный стюард") И за десять месяцев не выяснить, сколько на "Наутилусе" человек и не знать каждого в лицо? Ха-ха три раза :)

ray_nort, да, фотоснимок они в романе точно делали. А фотолаборатории нет. Врет наш дорогой профессор и не краснеет :gigi:

2016-04-09 в 16:41 

Кериса
Глава 3.

Ночью, лежа в постели, я долго прислушивался к шагам капитана Немо. Дверь, разделяющая наши каюты, была чуть приоткрыта, и тонкую щель очерчивал яркий свет. Капитан не ложился, он даже не присаживался. Он ходил по своей каюте взад и вперед, точно тигр, запертый в клетке. Его спокойствие на совете не обмануло меня, наверно, не обмануло и Стефана, но перед своими людьми Немо никогда не позволял себе выказывать ни страха, ни отчаяния.
Мое сердце сжималось от жалости и чувства бессилия. Я не видел иного выхода, кроме совсем уж фантастического – купить соды, каменного угля, найти необитаемый островок, соорудить печь и попробовать получить натрий с помощью реакции Девилля. Конечно, это лишь отсрочило бы нашу гибель, но не помогло вырваться в океан. Да и долго ли мы смогли бы оставаться незамеченными?
Потом мои мысли спутались, я погрузился в беспокойный сон – и вынырнул из него от прикосновения горячей ладони, сжавшей мою руку.
– Господин Аронакс!
Я распахнул глаза и вздрогнул.
Дверь в каюту капитана была открыта настежь, и оттуда лился яркий свет. Немо склонился над моим изголовьем, его глаза лихорадочно блестели в полумраке.
– Капитан?..
– Профессор, простите, что потревожил вас. На каких условиях вы расстались с Конселем?
Я уставился на капитана в полном изумлении.
– Я знаю, он больше не служит у вас, но если вы обратитесь к нему с просьбой – он ее исполнит?
– Да, – не задумываясь, ответил я. – Но что…
– Даже если придется рискнуть жизнью?
– Он прыгнул за мной в море, когда вы атаковали фрегат «Авраам Линкольн».
– Прекрасно, – Немо отпустил мою руку, выпрямился и сделал несколько шагов по каюте.
– Могу ли я узнать, что вы задумали, господин Даккар?
– Мы сделаем вид, что идем через Босфор. Порвем сеть, взорвем минную завесу у Эмирган Корузу. На самом деле мы вернемся в Черное море и затаимся. Но нам нужен призрак «Наутилуса», свидетельство того, что мы успешно вырвались. Я не могу сделать его физически, но для газет будет достаточно свидетельства очевидцев.
Я сел на кровати, не сводя глаз с капитана. Он явно был очень взволнован, даже взвинчен – мне показалось, что сам воздух вокруг него искрит от напряжения.
– Боюсь, Конселю никто не поверит, – осторожно возразил я. – Все знают, что он…
– Разумеется, ему никто не поверит, – нетерпеливо прервал меня Немо. – Однако он хорошо знаком с марсельскими контрабандистами, которые доставили вас в Сиолим. Если пообещать золота капитану «Наяды» с тем, чтобы его люди засвидетельствовали, что видели «Наутилус» в Средиземном море…
Он вдруг резко умолк и нахмурился.
– Вы плыли на «Наяде» в Индию, это было в газетах. Капитану «Наяды» тоже могут не поверить.
– У капитана «Наяды» есть много других знакомых капитанов-контрабандистов, – мягко сказал я. – Он терпеть не может англичан и, я думаю, будет рад подложить им свинью.
Немо испытующе посмотрел на меня, потом снова прошелся по комнате.
– Что ж, хорошо. Однако любые письма, приходящие на адрес вашей парижской квартиры, скорее всего, будут перехвачены. У Конселя есть родственники в Париже? Через кого можно было бы передать письмо?
Я отрицательно покачал головой.
– Никаких родственников у него нет – ни в Париже, ни где-либо еще. Но это и не нужно. Я напишу ему на адрес Музея естественной истории.
– Нет, профессор, это исключено. Почти наверняка в вашем музее есть британский агент. Допускаю, что он искренне считает, что работает на французское правительство, и сдаст Конселя ради его же блага.
Я глубоко задумался. Задача выглядела почти неразрешимой. Как передать Конселю письмо так, чтобы его не перехватили, и – главное! – чтобы потом тот смог уехать из Парижа, ни в ком не вызвав подозрений?
– Я напишу письмо не Конселю, а директору Музея, – медленно произнес я. – И напишу не от своего имени, а от имени Йозефа Шаванна. Это австрийский путешественник, очень милый молодой человек, мы познакомились с ним в 1866 году в экспедиции по Небраске. Он хорошо знает Конселя и вполне может предложить ему принять участие в раскопках развалин Теотиуакана. А поскольку наш директор весьма неравнодушен к древним цивилизациям Мезоамерики, я думаю, он на это согласится.
– В архивах вашего музея есть письма господина Шаванна? Директор музея знает его почерк?
– Нет. Думаю, что нет. Когда мы с ним познакомились, бедный малый не знал ни слова по-французски и писал свои отчеты исключительно в Брюссельский географический институт. Сразу после экспедиции по Небраске он собирался отправиться в леса Конго, где, думаю, находится и сейчас. Нужна исключительно несчастливая случайность, чтобы наш обман раскрылся.
– Прекрасно, – сказал Немо, и я с облегчением заметил, что лихорадочное напряжение начинает отпускать его. – Вы напишете директору письмо по-немецки, от имени Шаванна, а Эгельт перепишет его своим почерком. Однако как вы передадите Конселю, что от него требуется?
– Я напишу второе письмо, для Конселя, и вложу его в первое. Перед тем, как расстаться в Париже, мы договорились с ним о шифре. Если в письме упоминается дягиль Archangélica officínalis, то, начиная со следующего абзаца, следует читать только каждую десятую букву. – Я покачал головой и улыбнулся. – Конечно, придется изрядно поломать голову, чтобы письмо не выглядело подозрительно, но я надеюсь, что Эгельт мне поможет: мой немецкий далек от совершенства.
– Профессор, вы определенно делаете успехи в конспирологии! – улыбаясь, воскликнул капитан. – Именно так мы и поступим. Пусть Йозеф Шаванн пригласит Конселя в экспедицию и назначит местом встречи Марсель. Пообещаем господину директору Музея столько редкостей с развалин Теотиуакана, сколько пожелает его душа. И если капитан «Наяды» или его собратья по ремеслу согласятся нам помочь, «Наутилус» чудом минует все минные завесы Босфора и вырвется в Средиземное море.
– Ну, а в реальности? – тихо спросил я. – Мы лишимся торпед и все равно останемся в Черном море. Что, если наши противники не уберут минные завесы, даже когда мы якобы уйдем?
Немо нахмурился.
– Им придется это сделать. Сейчас через Босфор пропускают только легкие суда с малой осадкой. Ни зерновозы, ни лесовозы пройти не могут, торговля хлебом остановилась. Каждый день простоя означает убытки для торговцев, на султана будут оказывать давление, а он – на британцев... если мы с вами правы в своих подозрениях. Если «Наутилус» ушел в океан, нет никакого смысла и дальше держать Босфор перекрытым.
– Понимаю. Мы идем на риск… но теперь время будет работать не только против нас, но и против наших противников.
– Совершенно верно, профессор.
Мы замолчали. Я снова и снова прокручивал в голове наш замысел и не находил явных ошибок. Шаванн путешествовал по непроходимым лесам Конго и до своего возвращения не мог поймать нас на обмане, директор Музея не знал его почерка, оба письма будут написаны по-немецки чужой рукой, – даже если агенты Спенсера прочитают их, они не обнаружат подвоха. Консель, конечно же, прочтет второе письмо и, увидев упоминание о дягиле, догадается, что письмо зашифровано. Он отправится в Марсель по распоряжению директора Музея, а не по своей воле, и даже если за ним будут следить, что смогут увидеть соглядатаи, кроме того, что он зайдет в таверну и пропустит стаканчик-другой в компании своего старого знакомца, капитана «Наяды»?
Вот только что он будет делать потом?
Я вдруг понял, что если его не предупредить, Консель вполне может отправиться к Франсуа д`Обиньи и привести возможных соглядатаев к его дому.
– Я вижу, господин Аронакс, вам не все нравится в нашем прекрасном плане, – насмешливо произнес Немо.
Я поднял голову и встретил его пристальный взгляд. Капитан опять наблюдал за мной, и мое «выразительное лицо» наверняка снова выдало ему все мои мысли.
– Консель не знает, что Ишвари живет у д`Обиньи, – ответил я. – Возвращаться в Париж ему нельзя, идти к д`Обиньи – тоже нельзя, что он будет делать потом? Капитан, вы возьмете его на борт?
– Разумеется! Разве я похож на человека неблагодарного?
Я вспомнил слова Конселя, произнесенные после моего возвращения в Париж: «Я предпочел бы сопровождать господина профессора». Возможно, судьба исполнит его пожелание куда быстрее, чем он мог надеяться!
– Благодарю вас, господин Даккар. Теперь наш прекрасный план видится мне безупречным.
– А это означает, что наверняка все пойдет не по плану, – с насмешливой улыбкой ответил тот. – Но теперь у нас появилась возможность обмануть наших врагов, и мы ею воспользуемся. Отдыхайте, господин Аронакс, я хочу, чтобы завтра у вас была ясная голова.
С этими словами Немо слегка поклонился мне, повернулся и ушел в свою каюту.

2016-04-10 в 13:29 

Cliffordina
...И тут мне внезапно стало интересно: а когда Немо принимал решение идти в столь рискованное место, у него был план Б? Какие-то контакты, которым можно было поручить то же, что и Конселю? Ведь он же предполагал, что это может быть ловушка...

2016-04-10 в 20:56 

Кериса
cliffordina, у Немо не было плана Б. У него был один план – войти в Черное море незаметно. И он это сделал бы, если бы не сеть у Анадолу Каваги.
На момент принятия решения о походе в Черное море Немо мог предполагать засаду только от Российской империи. Типа, если Старик (источник чертежа торпеды) работает на царскую охранку, то в Каркинитском заливе, на мелководье, "Наутилус" бы встретила русская военная эскадра. Однако даже в этом случае проход через Босфор был бы свободен (Россия и Турция в тот момент были на грани войны и не стали бы сотрудничать ради поимки "Наутилуса"). Запереть Босфор могла Турция, но откуда туркам знать, что именно в октябре 1871 года "Наутилус" пойдет через пролив?
Тадеуш Красновский был младшим братом одного из близких друзей Стефана Бобровского, Стефан знал его с детства и поручился за него. Тадеуш принимал участие в Польском восстании 1863 года и 6 лет провел на каторге, в его искренности никто не сомневался. Поэтому прямой заподлянки от Тадеуша никто не ждал, даже Немо, обдумав версию о том, что тот работает на англичан, отверг ее. Поэтому сеть в проливе стала для всех полной неожиданностью – ну а после метаться было уже поздно.

2016-04-10 в 21:44 

Кериса
Друзья, кто следит за выкладкой. Нет ощущения, что 3 глава суха, как полицейский протокол? Не надо разбавить описание мозгового штурма чем-нибудь еще, например, чувствами профессора, которого в ночи внезапно потискали? :) Или, напротив, я уже всех задолбала профессорским юстом, и в дальнейшем стоит писать более сдержанно? В принципе, им и без юста будет чем заняться.

2016-04-11 в 00:00 

Silva ~funny true~
Неплохой план они соорудили в две головы, хорошо сработались! )) В предыдущей главе говорилось, что команда безоговорочно верит в гений капитана, и думаю, эта вера не на пустом месте выросла. Такой человек, как Немо, в случае необходимости способен найти нестандартное решение любой проблемы. Вспомнить хотя бы его финт с псевдо-Наутилусом для освобождения Ишвари (и тут я в очередной раз поклоняюсь фантазии автора :beg: ). Впрочем, прозорливый капитан подозревает, что не все задуманное пройдет гладко (в Сиолиме он этого уже хлебнул :D ). Думаю, что и полковник Спенсер еще себя проявит и докажет, что он тоже не лыком шит ) Короче, предвкушаю очередную битву умов. Но профессор-то каков! Отличную же идею подал! Даже Немо заценил )))

Кериса, Не надо разбавить описание мозгового штурма чем-нибудь еще, например, чувствами профессора?
Ты знаешь, мне кажется, в твоем фике и так превосходно сбалансированы приключенческая составляющая и линия, касающаяся отношений главных героев. Я бы сказала, это такой уравновешенный, гармоничный джен с вкраплениями слэшного юста :) (мой любимый цвет формат :crzfan: )
Хотя вот этих главных героев я так люблю, что могла бы, наверное, читать про них сплошную бесконечную мимимишность )) Умом я, конечно, понимаю, что дозированная выдача юста все же предпочтительнее тем, что воспринимается острее, и каждый кусочек про отношения становится лакомее ;-) Но в душе всегда будет свербить: "Ну почему про чуйства так маааало?" :-D

2016-04-11 в 13:38 

Кериса
Silva ~funny true~, спасибо! :squeeze: :squeeze: :squeeze:

дозированная выдача юста все же предпочтительнее

Вот и я думаю, что нефиг сопли жевать. Да здравствует суровый джен! :) Тем более что главным героям и правда слегка не до того – один только-только из комы вышел, а второму надо любимый "Наутилус" из ловушки вытащить, и все буквально висит на волоске.

Но профессор-то каков!

Как описать умного человека? Ты мучительно, две недели придумываешь за героя финт с двумя письмами от имени левого чувака, а герой выдает эту идею за минуту, причем разбуженный посреди ночи :)
Что до прекрасных планов, то любой опытный интриголог и/или военачальник знает, что ткань реальности шершава, и обычно все идет не так. Письмо может затеряться, директор Музея может заболеть, не отпустить Конселя, "Наяда" может быть в плавании (а кстати, так и будет), конрабандисты могут послать Конселя с его дезой далеко и надолго, – но если ничего не делать, то шансов ровно ноль. Но и для врагов справедливо то же самое – например, начальство, которое невовремя поддастся давлению торгового лобби, и останется только локти кусать, глядя, как рушится продуманная, тщательно подготовленная и почти уже успешная операция :apstenu:

2016-04-21 в 00:36 

Кериса
Глава 4.

Весь следующий день я посвятил сочинению двух писем – директору Музея естественной истории и Конселю. Задача выглядела очень непростой – скрыв свое авторство, побудить директора отпустить Конселя в экспедицию, при этом не вызвав подозрений ни у него самого, ни у возможного британского агента, работающего в музее. От успеха или неуспеха этой операции зависела наша жизнь, поэтому я подошел к делу со всем тщанием.
Сначала я писал от имени Йозефа Шаванна по-французски. Обращаясь к директору со всей учтивостью и почтением, я поведал о своем знакомстве с г-ном Аронаксом и его слугой Конселем в экспедиции по Небраске, охарактеризовал эту экспедицию как чрезвычайно успешную и плодотворную, и отметил вклад Конселя, взявшего на себя значительную долю трудов и дорожных тягот. Я рассказал о подготовке новой экспедиции на развалины Теотиуакана, о множестве драгоценных находок, которые мы надеемся там обнаружить, и о возможности собрать коллекцию местной флоры, отличающейся исключительным богатством и разнообразием. Я упомянул, что еще в конце июля писал г-ну Аронаксу, приглашая его принять участие в готовящейся экспедиции. Он отговорился слабым здоровьем, однако предложил помощь Конселя. В заключении я выразил надежду, что господин директор Музея согласится на участие Конселя в экспедиции по Мексике, и пообещал подготовить отчет об этой экспедиции для Вестника Французского географического общества.
Переписав письмо набело, я начал переводить его на немецкий. Я свободно читаю по-немецки, однако говорю плохо, а от г-на Шаванна естественно было бы ожидать непринужденности и живости слога. На этом этапе неоценимой оказалась помощь Эгельта – он не просто переписал мое письмо своей рукой, но также исправил все галлицизмы и грамматические ошибки. Мы решили, что чистовой вариант письма Эгельт перепишет на обычной бумаге чернилами, купленными в Одессе – бумага, сделанная из водорослей, и чернила из секрета каракатицы наверняка выдали бы нас с головой!
Закончив с первым письмом, я приступил ко второму. К Конселю я обратился попросту, как к человеку хорошо знакомому. Я сообщил, что г-н Аронакс обещал мне его помощь, и пригласил в экспедицию по Мексике. «Помните Ганса Кольбе? – писал я. – Я взял его с собой, но здесь на постоялых дворах такая тяжелая еда, что он третий день мается животом и пьет настойку дягиля Archangélica officínalis, в лечебные свойства которой верит, как в Отче наш. Надеюсь, русские пироги его не доконают! Если бедняге не станет хуже, мы выйдем в море в конце октября и в середине ноября бросим якорь в Марселе. Телеграфируйте мне о вашем решении на главпочтамт Одессы. Кстати…», – начал я следующий абзац – и отложил перо.
Теперь предстояло составить зашифрованное послание, и я глубоко задумался. «Консель, мне нужна твоя помощь, – по-немецки начал я выводить на отдельном листке. – Мы заперты в Черном море, Босфор перекрыт. Нужно создать ложное впечатление, что мы уже вырвались и сторожить некого. Для этого надо найти людей, которые засвидетельствовали бы, что видели «Наутилус» в Средиземном море или в Атлантическом океане. Поезжай в Марсель, попробуй уговорить на это капитана «Наяды», если нужно, пообещай ему золота. За тобой могут следить, поэтому к Франсуа нельзя. Сними комнату, сообщи телеграммой, где ты остановился, жди нас. Телеграммы отправляй на главпочтамт Одессы на имя Йозефа Шаванна».
Дописав записку, я прочитал ее Эгельту, и он согласился с тем, что сказанного достаточно. Оставалось спрятать текст от посторонних глаз. До глубокого вечера мы сочиняли письмо, в котором болтовня, сплетни об общих знакомых и описание подготовки к экспедиции скрыли бы мое тайное послание. Окончательный вариант Эгельт собирался переписать своей рукой уже в Одессе, на местной почтовой бумаге.
Той же ночью «Наутилус» впервые за несколько дней запустил моторы и отправился на север, к русскому побережью Черного моря. Еще не рассвело, когда спасательная шлюпка всплыла на поверхность ввиду Одессы, а позже смешалась со множеством других рыбацких судов. Золотая безделушка из бухты Виго, отданная еврею-ростовщику за треть цены, обеспечила Эгельта деньгами, компания Збигнева, свободно говорившего по-русски, помогла добраться до главного почтамта. Переписав набело оба письма, Эгельт вложил одно в другое и отправил на адрес Парижского музея естественной истории. По его словам, вся операция прошла без малейших затруднений.

***
На следующий день, 25 октября 1871 года, «Наутилус» вернулся к Босфору. Одно дело было сделано, предстояло другое, не менее важное. Чтобы наши противники поверили капитану «Наяды» или другим капитанам – участникам заговора, требовалось изобразить прорыв «Наутилуса» через Босфор. Именно подготовкой к прорыву и занимался экипаж субмарины в последние дни октября. К сожалению, состояние здоровья не позволило мне принять в этом непосредственное участие, но я знал обо всем, что происходит, от капитана Немо, Марко, Эгельта, Збигнева и других.
Сначала мы убедились в том, что мины первой завесы действительно взрываются при уменьшении давления. Во время первой же вылазки силач Кшиштоф разогнул звено, крепившее минреп одной из мин к якорю, освободил мину и увел ее из пролива ближе к «Наутилусу», где ее взяли на трос и отбуксировали подальше от берега. Отцепив минреп и позволив мине всплыть, мы обнаружили, что при уменьшении глубины до трех-четырех метров мина взрывается.
Вторым шагом стало создание прохода в первой завесе. Как и говорил Андроникос, для этого оказалось достаточно убрать с пути двенадцать мин. Каждую из них осторожно отцепляли от якоря, уравновешивали балластом и сдвигали в сторону, не меняя глубины погружения. К 29 октября в первой минной завесе образовалось отверстие, достаточное для прохода «Наутилуса», а мы еще не потратили ни одной из русских торпед.
Третьим шагом стало минирование торпедами второй завесы у Эмирган Корузу. Вторая завеса состояла из крупных мин неизвестной конструкции, соединенных сигнальным тросом. Отцеплять эти гигантские цилиндры, начиненные взрывчаткой, было слишком опасно – мы не знали их чувствительности, не знали, куда ведет сигнальный трос и какое именно воздействие способно вызвать взрыв. Капитан Немо не пожелал рисковать ни одним из своих людей и решил, что вторая завеса будет сметена открытым ударом. 30 и 31 октября водолазы укрепили шесть русских торпед, снабженных часовым механизмом, под нижним ярусом второй минной завесы.
Оставалась сеть.
Сеть, протянутая у местечка Сарыер, доходила до самого дна и состояла из прочных стальных цепей. Ячейки сети по длине превышали туаз и не представляли препятствия для водолазов, однако «Наутилус» не мог миновать стальную паутину, не порвав ее. Где-то между сетью и второй минной завесой таилась ловушка, которую мы никак не могли отыскать. Дно в этом месте было неровное, заросшее водорослями и усыпанное обломками многочисленных крушений, то тут, то там попадались глубокие ямы, полные вязкого ила. Чтобы тщательно прочесать фарватер, потребовалось бы несколько месяцев, а их у нас не было.
Каждый день капитан Немо вместе с Эгельтом, Кшиштофом и другими матросами уходил к сети на разведку и каждый день возвращался ни с чем. Ловушку найти не удавалось. От стальной паутины на берег вели сигнальные тросы – значит, сеть была не просто сетью, но что за смертоносное оружие должно было обрушиться на нас после ее разрыва?
Вечером 5 ноября в библиотеке снова собрался военный совет. Капитан кратко подвел итог безуспешным поискам и предложил план, с которым все согласились. Мы располагаем мины первой завесы цепочкой от сети вниз вдоль фарватера Босфора до завесы у Эмирган Корузу. В день, когда все будет готово, «Наутилус» разгоняется, рвет сеть, сразу же резко тормозит и задним ходом возвращается обратно. Одновременно сбрасывается балласт, удерживающий перемещенные мины от всплытия. Поднимаясь, мины бывшей первой завесы взрываются на малой глубине, а еще через несколько минут должны взорваться торпеды под второй минной завесой. Что бы ни задумали наши враги, они не будут знать, прошел ли «Наутилус» через заграждение у Эмирган Корузу, погиб ли там или вернулся в Черное море. Однако если вскоре после этого в газетах появятся сообщения, что субмарину видели в Средиземном море, у турецкого султана не будет более оснований держать Босфор перекрытым.
Той же ночью «Наутилус» вернулся к Одессе – надо было проверить, нет ли ответа на мои письма. Утром Эгельт вместе со Збигневым отправились на главный почтамт – и вернулись с телеграммой на имя Йозефа Шаванна, ожидающей его уже два дня. «Радостью приму участие мексиканской экспедиции тчк послезавтра выезжаю Марсель тчк Консель Дюнсте».

2016-04-24 в 11:47 

Кериса
Глава 5.

Облегчение, которое я испытал, прочитав телеграмму, трудно описать. Там, на берегу, у нас появился союзник – надежный, хладнокровный, умный и расторопный. Я был уверен, что Консель прекрасно справится с заданием, и, признаюсь, обрадовался, что судьба сведет нас снова. Мне не хватало его спокойной привязанности, его ненавязчивой заботы, его грубоватого здравого смысла, мне эгоистично хотелось иметь рядом с собой человека из прежней, «земной» жизни. Я честно приложил усилия, чтобы обеспечить Конселю будущность, более достойную его талантов, нежели судьба слуги, но в глубине души был рад, что он вернется на «Наутилус».
Однако нам следовало поторопиться. Телеграмма была отправлена утром 4 ноября – значит, Консель уже в пути. Завтра он прибудет в Марсель и уже завтра или послезавтра сможет встретиться с капитаном «Наяды». Согласится ли тот за деньги солгать для газет? Я надеялся, что да. Возможно, старый контрабандист помог бы нам и так, из одной нелюбви к англичанам, однако золото могло купить голоса и других капитанов.
Но что, если сообщение о «Наутилусе» появится в газетах уже через 2-3 дня? Нам требовалось «прорваться через Босфор» раньше этого момента! Это понимал и Эгельт, и капитан Немо.
Тем же вечером, 6 ноября, субмарина вернулась к проливу. Утром следующего дня почти вся команда ушла к минной завесе у Анадолу Каваги – переносить мины вниз по фарватеру от стальной сети ко второй завесе у Эмирган Корузу. На русские торпеды были установлены взрыватели из гремучей ртути, снабженные часовым механизмом. Работали весь день от рассвета до темноты и все равно немного не успели – в ноябре дни короткие, а пользоваться фонарями означало почти наверняка выдать себя.
На следующий день мы должны были войти в Босфор.
***
Эту ночь я спал плохо. Меня мучили приступы фантомных болей и дурные предчувствия, в голову неотступно лезли тревожные мысли. Что за ловушка ждет нас за сетью, удастся ли нам избежать гибели? Что, если капитан «Наяды» откажется помогать «морскому дьяволу» капитану Немо или сделает это так неумело, что газетчики быстро докопаются до истины? Успеем ли мы выбраться из Черного моря прежде, чем закончится натрий?
Я ворочался с боку на бок и то и дело невольно прислушивался к звукам из соседней каюты. Капитан был у себя. Я слышал тихий шелест бумаги и поскрипывание стула – видимо, он что-то писал или делал расчеты. Потом наступила тишина, и я незаметно задремал. Мне снова приснилась синяя спальня, кабинет с высоким кожаным креслом, где меня допрашивали, стакан воды на столе, но теперь рядом со мной стоял не Смит, а капитан Немо, и Спенсер смотрел не на меня, а на него – так, будто хотел уничтожить.
Очнувшись в начале седьмого утра, я понял, что больше не усну. Я осторожно встал, умылся, оделся и пришел в библиотеку. Здесь царил полумрак, лампы горели вполнакала. На столе лежала карта Стамбула с карандашными пометками Эгельта. Я еще раз взглянул на очертания русла Босфора, который, кажется, уже мог нарисовать с закрытыми глазами, потом взял сборник максим Ларошфуко. Почти не помню, что именно я читал – глаза механически скользили по строчкам. Прошел час или полтора, когда лампы вспыхнули ярче, дверь распахнулась и в библиотеку вошел капитан Немо.
– Вот вы где, – сказал он.
Я отложил книгу и поднялся ему навстречу.
– Капитан.
Он окинул меня внимательным взглядом.
– Вы очень бледны, профессор. Как вы себя чувствуете?
Я покачал головой, не зная, что ответить.
– Вам лучше присесть, а еще лучше лечь на диван головой к корме. Мы разгонимся, потом резко затормозим, вы не удержитесь на ногах.
Я глубоко вздохнул и решился:
– Капитан, если вы позволите… Когда мы войдем в Босфор, я бы хотел быть вместе с вами в штурвальной рубке.
Немо посмотрел на меня удивленно, потом нахмурился.
– Это слишком опасно, вы еще слабы.
– Предпочитаю видеть опасность собственными глазами.
Капитан ответил мне долгим пристальным взглядом и скрестил руки на груди. Сначала мне показалось, что он готов отказать, но потом его взгляд смягчился, и он произнес:
– Что ж, идемте.
Мы вышли из библиотеки в проход, ведущий к среднему трапу. Поднявшись на несколько ступеней, мы оказались в верхнем коридоре, ведущем в рубку.
В рубке никого не было. Сквозь широкие иллюминаторы сочился слабый серый свет пасмурного ноябрьского утра. Капитан Немо нажал на кнопку, передавая команду в машинное отделение, и встал за штурвал. Через несколько мгновений корпус «Наутилуса» охватила еле заметная дрожь – заработали электрические моторы.
Как и в прошлый раз, я устроился у бокового иллюминатора. Болезненная тревога, лишавшая меня сна, отступила. Капитан выглядел спокойным и уверенным, «Наутилус» – воплощение холодной красоты и технической мощи – был полностью исправен и послушен его воле. Немо снова нажал на кнопку, и мягкое урчание моторов усилилось. Субмарина дрогнула, отрываясь от морского дна, и малым ходом двинулась вперед.
Здесь, внизу, царил глубокий сумрак, но скоро мои глаза привыкли к темноте, и я стал различать очертания окружающей местности. «Наутилус» скользил над неровной песчаной равниной, усыпанной валунами и обломками крушений прежних лет. То тут, то там попадались заросли красных водорослей, почти черные в неверном утреннем свете, и обрывки рыболовных сетей. Приглядевшись, я заметил внизу многочисленные цепочки следов, оставленных матросами «Наутилуса», эти следы вели нас к цели, как нить Ариадны.
Сначала мы шли почти точно на юго-запад, потом стали поворачивать южнее, следуя фарватеру Босфора. Ближе к Анадолу Каваги следов стало больше. Я знал, что первая минная завеса разобрана почти полностью, так что нам не придется искать в ней окно. Мелькнула площадка, вся истоптанная башмаками водолазов, кое-где из песка торчали якоря с обрывками минрепов.
– Профессор, ложитесь на пол головой к корме! – приказал Немо. – Ногами упритесь в стену!
До сети оставалась половина мили или две минуты хода. Я растянулся на холодном полу и приготовился к резкому торможению, сердце больно билось в груди. Какая-то часть моего существа жаждала прижаться лицом к стеклу и смотреть, смотреть на приближающуюся ловушку. Спиной я чувствовал вибрацию, наполняющую корпус «Наутилуса». Субмарина показалась мне хищным зверем, готовящимся к прыжку! Потом впереди в серой мгле проступил узор из тонких линий, складывающихся в шестиугольники, и я больно укусил себя за палец. Сеть быстро надвинулась, субмарину тряхнуло, раздался уже знакомый резкий скрежет – и в тот же миг пол подо мной будто встал вертикально.
На секунду мне показалось, что «Наутилус» воткнулся носом в грунт. Капитана швырнуло на руль. По корпусу прокатился нарастающий металлический лязг, одна из лопнувших цепей с размаху ударила по хрустальному стеклу иллюминатора. Я в ужасе зажмурился, мне показалось, что сейчас хрусталь треснет, разлетится вдребезги, и в рубку хлынет вода. А потом скрежет медленно и будто лениво прокатился обратно, от кормы к носу.
Я распахнул глаза. Немо стоял за штурвалом, тяжело дыша и одной рукой упираясь в приборную панель. У меня мелькнула мысль, что от удара о руль он мог сломать себе ребра, и я в страхе вскочил на ноги.
– Капитан, вы не ранены?!
Он повернул ко мне голову и торжествующе улыбнулся.
– Смотрите, господин профессор! Вот ловушка, которая должна была нас уничтожить.
Я бросился к лобовому иллюминатору. В полутора десятках туазов перед нами висела порванная сеть, а за ней, теряясь во мгле, со дна поднимались пупырчатые черные шары. Десятки, сотни шаров. Видимо, рывок сигнального троса освободил их от балласта, и теперь они всплывали, чтобы натянуть минреп и встать в толще воды, перегораживая нам проход. Если бы «Наутилус», порвав сеть, двигался с прежней скоростью, сейчас он попал бы в самую их гущу.
Среди мин тайной третьей завесы вверх поднимались и наши мины – мины из бывшей первой завесы. Через минуту они достигли той глубины, на которой срабатывал взрыватель – и начали рваться одна за другой. По ушам ударил грохот, вода по ту сторону сети будто вскипела. Видимо, часть осколков била в мины третьей завесы, и те тоже детонировали. Волна взрывов катилась вниз по Босфору, превращая пролив в кастрюлю с кипящим супом.
Прошло еще несколько минут, и новая волна чудовищного грохота возвестила нам о том, что сработал часовой механизм у русских торпед, укрепленных под минами второй завесы. Я зажал уши руками. Немо, гордо выпрямившись, с мрачным торжеством смотрел вперед, на смертельную ловушку, которую нам удалось избежать.

2016-04-24 в 23:17 

Silva ~funny true~
Уффффф, прошли!! :ura: :vict: Напряжение последних глав было такое классное, что даже немного жаль, что прорыв завершен )) Мне понравилось про кастрюлю с кипящим супом :D Хотя, говорить о завершении, конечно, рано. Наутилусу еще наверняка предстоят испытания. И пусть их будет даже побольше! Не хочется, чтобы история быстро заканчивалась :shy:
Профессор хитрец, отхватил себе место в партере, в первом ряду, поближе к капитану! :smirk:
Хм, а стеклышки у них там неплохие, почти бронированные ) И я все боялась, что профессор опять во что-нибудь вляпается :-D ну, там, головой стукнется или поломает себе чего, но вроде обошлось ) Как бы с самим капитаном чего не случилось, а то и его комфортить придется. Впрочем, я бы не отказалась от такого момента :)

2016-04-24 в 23:52 

Кериса
Silva ~funny true~, спасибо, солнце :squeeze: :squeeze: :squeeze:
Я уж грешным делом начала думать, что моя писанина никому не интересна.
спойлер

Хм, а стеклышки у них там неплохие, почти бронированные

В каноне стеклышки выдерживали погружение на 16 км :)

2016-04-25 в 00:10 

momond
Кериса, я уверена, что все читают, затаив дыхание. И от этого не очень получается комментировать, воздуха не хватает. Но да, я редиска и раскаиваюсь в этом.
Меня впечатлило два момента: как Аронакс видит лежа натянутую сеть и как всплывали мины третьей завесы - вот ведь жуть. И да, тоже было страшно, что они там себе что-нибудь сломают-повредят от этого лучше лечь на диван головой к корме. Мы разгонимся, потом резко затормозим.

2016-04-25 в 00:13 

Silva ~funny true~
Так что им еще приключаться и приключаться
:jump2: :ura: :ura: :ura:

2016-04-25 в 00:15 

ray_nort
Отрадно, что и тут на нас досье...
...и таким образом они расширили, углубили и спрямили фарватер Босфора :)
Мне нравится, как вы пишете про минное заграждение и вообще моменты, связанные с прорывом/попыткой прорыва - очень атмосферно и достоверно получается.

2016-04-25 в 11:16 

Кериса
momond, Silva ~funny true~, ray_nort, спасибо за отзывы :heart: :heart: :heart:
Со мной иногда случаются приступы фиалочности – вроде и понимаешь, что у всех свои дела и никто не обязан тебя комментить, но когда отзывов нет долго, возникает ощущение, что пишешь лютую никому не нужную фигню, которой стыдно засорять интернет :(

momond, они шли на скорости 12 узлов (примерно 20 км/ч), но тормозили очень резко – чтобы обрывки цепей не намотало на лопасти винта. Т.е. "Наутилус" проткнул сеть и вызвал срабатывание ловушки, но весь целиком в дырку не прошел и задним ходом выбрался обратно. Поэтому с лежащим на полу профессором ничего случиться не могло, а вот капитан получил штурвалом по ребрам :) Но тоже не смертельно.
Не знаю, удалось ли мне все это показать :)

Silva ~funny true~, ты жестокая! Тебе :ura: :ura: :ura:, а им страдать! :gigi:

ray_nort, спасибо! На подводной лодке плавать не случалось, но слава Яндексу, в сети хватает фотографий мин и минных завес, в том числе образца Первой мировой войны :) Оказывается, есть целая теория (с формулами) правильной установки минного заграждения в зависимости от типа подводной лодки, рельефа дна и прочих обстоятельств. Конечно, в 1871 году ничего этого и в помине не было, так что Спенсеру и компании пришлось импровизировать :)

2016-04-25 в 12:18 

Silva ~funny true~
а вот капитан получил штурвалом по ребрам
:( *дико жалеет капитана* Пускай Аронакс как доктор хоть ребра ему прощупает, что ли :gigi: Только осторожно и нежно... чисто из врачебных побуждений, ага ))))
А герои должны страдать - какой же сюжет без этого обойдется? Ведь больший интерес вызывают не тишь да благодать, а что-нить этакое... кризис, конфликт какой-нибудь, типа там Самая печальная история на свете, Быть иль не быть?, Ах сад мой, ах вишневый сад мой... :-D Про детективы с убийствами и приключения с погонями вообще молчу )) Так что нефиг героям отлынивать, пущай приключаются и страдают во благо читателей :)
Кстати, Кериса, мне еще нравится в твоей истории, что ты детально прописываешь то, что происходит с героями. Вот например, про письма - я сначала думала, что все ограничится простым фактом их написания, т.е. упоминанием, мол, составили, отослали и вуаля. Но к счастью, читателям достались подробные размышления профессора над этой непростой задачей и весь процесс его кропотливой работы. Это так здорово, когда вместе с героем решаешь загадки, ребусы, словно живешь в его шкуре ) Погружение, полное погружение, как я уже говорила! :vo: И то же самое про минную завесу, все очень подробно и жутко интересно!

2016-04-25 в 16:47 

Кериса
Silva ~funny true~, спасибо за теплые слова :love:
Боюсь, капитан не позволит профессору себя щупать, ну разве что совсем помирать будет :) А тот побоится настаивать, поскольку рыльце в пушку. То есть заикнуться-то он может, но его достаточно резко пошлют. Так что даже и не знаю, стоит ли подвергать профессора такому испытанию :)

2016-04-29 в 23:58 

Кериса
Глава 6.

Прошло еще несколько минут прежде, чем муть, поднятая взрывами, начала оседать, а вода – проясняться. Сквозь серую мглу стали проступать очертания мин, не задетых разлетающимися осколками, и их было много, очень много. Да, «Наутилус» избежал ловушки, однако Босфор по-прежнему оставался перекрытым.
Я повернулся к капитану. Немо пристально смотрел вперед, будто пытался охватить взглядом новую преграду. Потом он положил руку на штурвал, другой нажал на кнопку, и субмарина начала медленно, задним ходом удаляться от сети.
Я с тревогой вглядывался в его лицо. В придонном сумраке лицо капитана казалось очень бледным, губы были плотно сжаты. Я знал его гордость и упрямство – даже испытывая сильную боль, он никогда не пожаловался бы и ничем не выдал, что страдает. Но удар о штурвал был настолько сильным, что наверняка вызвал серьезный ушиб, а может, и надломил ребра. В конце концов, я вернулся на «Наутилус» в качестве судового врача – ибо чем еще я мог быть полезен его экипажу?
Я повторил свой вопрос уже более настойчиво:
– Капитан, вы не ранены?
– Пустяки, – без выражения ответил тот.
– Вы позволите вас осмотреть?
Немо искоса глянул на меня.
– Нет, не позволю.
И заметив, что я готов возразить, добавил:
– Ребра целы, остальное неважно.
Он снова нажал на кнопку и повернул штурвал. Субмарина мягко затормозила, а потом по широкой дуге стала поворачивать на север. Меня качнуло к лобовому иллюминатору, потом к боковой стене, но на этот раз я без усилий удержался на ногах.
– Поверьте, профессор, если мне когда-нибудь понадобится врачебная помощь, я обращусь к вам без малейших колебаний, – продолжил Немо.
– Надеюсь на это, – ответил я.
– Но сейчас в этом нет необходимости.
Я понял, что настаивать бесполезно, и шагнул к боковому иллюминатору. Мы снова шли над самым дном, придерживаясь следов, оставленных водолазами. Тусклый серый свет за хрустальными стеклами понемногу становился яснее – быть может, там, наверху, поредела облачность, а может, мои глаза привыкли к сумраку. Снова промелькнула площадка бывшей первой завесы – я заметил, что десятка полтора мин еще висело поодаль. Потом потянулась неровная песчаная равнина, тут и там покрытая зарослями красной водоросли филлофоры ребристой. Мимо нас промчалась стая колючих акул-катранов – темно-серых, с заостренным рылом и стройным обтекаемым телом. Поодаль у дна я заметил несколько скатов морских лисиц – ромбообразных плоских рыб с пестрой серой спиной и длинным тонким хвостом. Сколько удивительных обитателей Черного моря мы смогли бы увидеть, если бы включили прожектор! Но сейчас, в разгар военной кампании, об этом нечего было и думать.
Я повернулся к Немо.
– И куда мы теперь, капитан? К Одессе?
– Дадим Конселю три дня, – ответил тот. – Вчера он прибыл в Марсель. Ему нужно время, чтобы найти жилье, встретиться с капитаном «Наяды» и получить его ответ. Возможно, тот захочет подумать. Дождемся 11 ноября, думаю, к этому моменту телеграмма от Конселя уже придет.
Я кивнул в знак согласия.
– Ну а пока, профессор, не хотите ли совершить погружение в абиссальные глубины Черного моря? Вряд ли мы еще когда-нибудь здесь окажемся.
Я посмотрел на Немо, не веря своим глазам: он улыбался! Еле заметной ускользающей полуулыбкой, но все же улыбался, будто выход в океан и не перегораживала непроходимая минная завеса, а наша участь не висела на волоске!
– Но… Разве это не опасно? Наш прожектор могут заметить. А без прожектора мы ничего не увидим. Даже здесь, на глубине в сорок метров, уже почти темно.
– Как вы можете видеть, господин Аронакс, вода в Черном море довольно мутная. Если мы днем опустимся на глубину свыше двухсот метров и включим прожектор, его свет не пробьется сквозь толщу воды. Ночью, конечно, этого делать не стоит. Я хочу сделать замеры температуры, плотности и солености в зависимости от глубины. Вы мне поможете?
– С радостью, капитан.
– Что ж, тогда в двенадцать часов жду вас в салоне.
Я понял, что он хочет остаться один, поклонился ему и вышел в проход, ведущий к трапу и вниз – к салону, библиотеке и моей каюте.
Признаюсь, сначала предложение капитана показалось мне легкомысленным и безрассудным – разве не должны мы всеми способами беречь натрий и избегать любого движения, требующего работы электромоторов? С другой стороны, если впереди – недели ожидания, то, проводя их в унылой праздности, воистину можно тронуться рассудком! Капитан был прав – вряд ли мы еще когда-нибудь вернемся в Черное море. Так почему бы не воспользоваться случаем?
***
Сразу после завтрака я пришел в салон. Ставни, закрывающие хрустальные окна, были плотно сомкнуты. Судя по показаниям приборов, «Наутилус» шел на северо-восток со скоростью двадцать узлов. Тишину салона снова наполняло мягкое урчание моторов, и я только сейчас понял, как мне не хватало этого звука.
Я принес из библиотеки карту Черного моря, журнал наблюдений и перо с чернильницей. Хорошо знакомая толстая тетрадь содержала многочисленные таблицы параметров морской воды в разных уголках Мирового океана, заполненные рукой капитана Немо. Пролистав страницы, я нашел несколько собственных записей – иногда я помогал ему делать измерения во время первого своего пребывания на подводном судне. Пара последних страниц была заполнена округлым детским почерком – видимо, Ишвари тоже помогала отцу.
Около двенадцати часов звук моторов стал ниже и глуше, и субмарина начала замедляться. Мы отошли от берега примерно на двадцать лье, и теперь под нами лежала обширная котловина Черного моря, глубина которой превышала два километра. Какими окажутся эти глубины, и будут ли они совершенно безжизненными, как предрекали многие мои коллеги? Скоро я это узнаю.
В двенадцать часов в салон вошел капитан Немо, и я поднялся ему навстречу. Он бросил взгляд на меня, на тетрадь, на чернильницу – и его губы тронула неожиданно теплая и грустная улыбка.
– Я вижу, у вас все готово, профессор.
Я молча кивнул, не зная, что сказать.
Он несколько раз нажал на кнопку, передавая команду в машинное отделение, и моторы замерли. Вместо низкого урчания салон заполнило шипение заполняемых водой балластных цистерн. Немо не стал использовать рули, чтобы добраться до дна – мы просто начали медленно тонуть, а капитан стал диктовать мне показания термометра, манометра, ареометра и других приборов.
Первую серию измерений мы сделали на глубине в десять метров – и потом через каждые десять метров стали их повторять.
Черное море – удивительный водный бассейн, самый изолированный среди всех, соединяющихся с Мировым океаном. Многочисленные реки, среди которых самой крупной является Дунай, несут в него пресные воды. Одновременно через Босфор в Черное море поступает очень соленая вода Мраморного моря. Все это приводит к тому, что в Черном море сосуществуют два слоя воды, которые почти не смешиваются друг с другом. Граница между ними пролегает на глубине 50-100 метров.
Сначала по мере нашего погружения соленость воды быстро росла, а температура падала. Потом мы вошли в слой очень холодной воды, температура которой не превышала 6 градусов Цельсия. Еще ниже температура поднялась на два градуса и далее до самого дна уже не менялась.
На глубине в двести метров включился прожектор и распахнулись створки окон. Я жадно глянул в иллюминатор – и не увидел ничего, кроме тусклых зеленоватых вод. Нигде ни рыбешки, ни креветки, ни червя, ни медузы! Нигде ни малейшего движения, будто мы попали в те времена, когда жизнь на Земле уже угасла или еще не зародилась. Стрелка манометра показывала, что мы продолжаем погружаться, но вид в иллюминаторе не менялся ни единой деталью. Взгляду просто не за что было зацепиться!
Наконец, через полчаса от начала погружения внизу показалось дно. Под нами простиралась гладкая унылая равнина, покрытая толстым слоем темного ила. Капитан нажал на кнопку, и насосы коротко зашипели, вытесняя часть воды из балластных цистерн. Падение «Наутилуса» замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Я внес в журнал последние данные и бросился к окну.
Движение водных струй вокруг субмарины всколыхнуло рыхлый ил, и вокруг нас взметнулись клубы темно-бурой мути. В этой мути не было ничего живого – ни рыб, ни крабов, ни моллюсков, ни губок. Пустынная равнина, лишенная жизни! Видимо, гниение органического осадка, в изобилии поставляемого верхними слоями Черного моря, вытянуло из воды весь кислород, и теперь ни один из представителей животного мира не мог здесь жить.
Я услышал сзади легкие шаги, а потом на мое плечо легла рука капитана.
– Задворки ада, где угли уже догорели, – вымолвил он. – Море – вечная жизнь и любовь, но не здесь.
Я хотел ответить, что море – все равно вечная жизнь и любовь, даже здесь, но горло от волнения перехватило спазмом, и я не смог выдавить из себя ни звука. Пальцы капитана на мгновенье сжали мое плечо, а потом он убрал руку и отошел к приборной панели. Раздался пронзительный свист насосов, работающих на полной мощности. Пол подо мной дрогнул, мертвую заиленную равнину будто заволокло дымом, и мягкая сила вдавила меня в пол. Мы поднимались обратно к поверхности.

2016-04-30 в 00:47 

Silva ~funny true~
Какое чудесное подводное путешествие! Мне даже стало жаль Аронакса, что в глубинах Черного моря не нашлось ничего стоящего для его исследований ) Все-таки он ученый, ему должно этого не хватать. И какой прелестный оборот - Задворки ада, где угли уже догорели :vo: А фраза Море – вечная жизнь и любовь - почти девиз для этой трилогии.
Капитан таки поиграл у профессора на нервах :lol: Чуть в столбняк его не загнал ))) Надеюсь, в следующих главах еще появятся моменты, где Немо будет подобным образом его дразнить :smirk: У него это хорошо получается ) Точнее, это хорошо получается у автора;-)

2016-04-30 в 10:22 

Кериса
Спасибо, Silva ~funny true~! :squeeze:
К сожалению, на дне Черного моря профессору изучать нечего - примерно со 150 метров начинается бескислородная зона, насыщенная сероводородом. Анаэробные бактерии там, конечно, есть – но это ж пробы воды брать нужно! А профессор не столько микробиолог, сколько океанолог, так что вся эта одноклеточная живность мимо него.
По поводу игры на нервах у профессора у меня есть еще несколько идей, но там уж как встанет – впишется, не впишется. Автор не очень-то рулит своими персонажами – они в основном сами :shy:

2016-05-01 в 01:25 

momond
В придонном сумраке - ай, хорошо.
Обидно за профессора, да. Ни тебе рыб, ни тебе растений.

2016-05-01 в 10:07 

Кериса
momond, спасибо!
Да, не повезло профессору с Черным морем.

2016-05-02 в 13:25 

Кериса
Глава 7.

9 ноября 1871 года мы снова подошли к Одессе. Как и раньше, спасательная шлюпка с «Наутилуса» всплыла на поверхность под покровом ночной темноты, а затем смешалась с рыболовными судами, заполнившими прибрежные воды. «Герр Шаванн» Эгельт, не расстававшийся со своим «помощником» Збигневым, посетил почтамт и получил телеграмму из Марселя, которая дожидалась его с 7 ноября.
«Судно которое рассчитывал рейсе тчк буду искать другие варианты Дюнсте».
Больше от Конселя не было ни слова.
Эгельт был человеком без нервов, потому что он не вернулся тотчас на шлюпку, а зашел в книжную лавку и попросил газет за последние два дня. Взрывам в Босфоре было посвящено несколько заметок, но из-за натянутых отношений России и Турции местным репортерам ничего существенного выяснить не удалось. Говорилось про сильный подводный взрыв близ Эмирган Корузу, про торговое судно из Валахии, поврежденное водяным столбом, выдвигались различные предположения – от правдоподобных до самых нелепых. «Наутилус» нигде не упоминался. Наши противники – кем бы они ни были – не афишировали своих целей.
Итак, «Наяды» в Марселе не оказалось, и весь наш план рухнул, как карточный домик. Я не мог даже предположить, о каких «других вариантах» говорил Консель. Вовлекать незнакомых людей в наш заговор было чистейшим безумием. Если сейчас враги не знали, прошел ли «Наутилус» через минные заграждения, взорвался ли или затаился в Черном море, то одно слово газетчикам о предложении Конселя погубило бы нас безвозвратно.
Это была если не катастрофа, то что-то близкое к ней.
Капитан Немо, надо отдать ему должное, прочитал телеграмму, не изменившись в лице. Передав телеграмму мне, он спросил, что, по моему мнению, собирается делать Консель. Я не знал. Я мог только корить себя за то, что не предусмотрел такого развития событий.
– Ну, что ж. Не получилось хитростью – пробьемся силой, – сказал Немо. – Теперь мы знаем, где находится третья минная завеса. Сделаем в ней проход!
И «Наутилус» снова направился к Босфору.
Всю ночь и весь следующий день я провел в неотступной тревоге. Я пытался поставить себя на место Конселя и понять, что он будет думать и как действовать. Увы, я понял, что слишком плохо знаю своего бывшего слугу!
Конечно, он расшифровал письмо и узнал, что мы в ловушке. Он по-прежнему был верен мне и бросился на помощь. Он благополучно добрался до Марселя, в тот же день отправился в порт разыскивать «Наяду» и выяснил, что она ушла в плавание. И – и что?
Я с ужасом осознал, что Консель на этом не успокоится и не предоставит событиям идти своим чередом. Я в беде, а это значит, что меня нужно срочно спасать. Я велел ему дать ложное сообщение в газеты – значит, правдами или неправдами это сообщение должно там появиться! Бедный малый не мог догадаться, что лучше всего ему было бы вовсе ничего не делать. Он, конечно, попытается вовлечь в заговор кого-нибудь еще (капитанов других кораблей? или непосредственно газетчиков?) и тем самым неминуемо нас погубит.
***
Утром 11 ноября капитан Немо привел «Наутилус» к площадке бывшей первой завесы. Наверху штормило, лил дождь, так что не было опасности, что кто-то разглядит субмарину сквозь бурные темные воды. Отсюда до третьей завесы было чуть больше полумили. Не так уж и близко, чтобы за короткий осенний день дойти, все разузнать и вернуться до наступления темноты.
Я едва дождался возвращения разведчиков, но вести, ими принесенные, показались мне последним гвоздем в гроб. Минрепы мин третьей завесы представляли собой не цепи, а стальные тросы, и они были приварены к якорям намертво. Не было возможности разогнуть звено, освободить минреп и отвести мину в сторону. Оставалось или выкапывать якорь, или пилить минреп – в обоих случаях тратя время и ежесекундно рискуя взрывом.
Изначально завеса состояла из пятнадцати или шестнадцати рядов, расположенных в четыре яруса. Во время нашего «прорыва» часть мин взорвалась, но это были в основном мины самого верхнего яруса. Если бы берега Босфора не принадлежали нашим врагам, вооруженным самым современным оружием и наверняка зорко следившим за водами пролива, можно было бы попробовать осторожно пройти над завесой в надводном положении. Теперь же, конечно, об этом не было и речи.
В ту ночь я лег спать, полубольной от тревоги и усталости. Мне снова снился полковник Спенсер – торжествующий, с насмешливой улыбкой. «У вашего друга, господин Аронакс, ни фантазии, ни изобретательности». Я пытался бежать, я помнил, что должен спасти принцессу Ишвари, но лестница, ведущая на первый этаж дворца герцогов де Карвалью, приводила в кабинет, заваленный книгами. Полковник откидывался в высоком кожаном кресле: «У вас будет время подумать, господин Аронакс. Смерть от жажды – долгая смерть».
Мучительным усилием я распахнул глаза и вырвался из тенет вязкого кошмара. Стояла глубокая тишина – моторы не работали, субмарина снова лежала на дне у входа в Босфор. И в этой тишине я услышал звуки музыки – прекрасной, но невыразимо печальной.
Капитан играл на органе. Впервые за несколько недель.
Я мог бы поклясться, что никогда не слышал этой мелодии. Она была словно рыдание одинокой души над раскрытой могилой, протяжный зов в холодной ненастной ночи – зов, на который не будет ответа. Прислушиваясь, я сел на кровати, мое сердце трепетало от сострадания. Немо был прекрасным музыкантом – звуки, плывущие по «Наутилусу», проникали прямо в душу.
Поколебавшись, я включил ночник, оделся и вышел в проход, ведущий к салону.
В зале царил глубокий сумрак. Капитан сидел за шпильтишем, и под его пальцами рождалась мелодия, от которой хотелось плакать. Перед ним не было нот – он или знал эту мелодию наизусть, или сам сочинял ее – прямо сейчас, на моих глазах.
Я замер у двери, затаив дыхание. Мне хотелось подойти ближе, но я не решался потревожить капитана и вторгнуться в его грезы. Чарующие звуки лились и лились… но вдруг Немо замер, и мелодия оборвалась.
– Господин Аронакс, – произнес он, не оборачиваясь.
– Да, капитан, – тихо ответил я.
– Вам пора уходить.
– Извините, что побеспокоил вас, – сказал я и повернулся к двери.
– Нет, стойте. Вы меня не поняли. Вам пора уходить с «Наутилуса».
Мое сердце будто сжала ледяная рука. Именно этого я и боялся – наверно, больше всего на свете.
– Капитан, мы уже говорили об этом, – проговорил я, снова оборачиваясь к нему. – Что бы ни случилось, я вас не оставлю.
– Это исключено, – резко ответил он. – Выберите берег, на котором вы предпочли бы оказаться.
– Я предпочту остаться на «Наутилусе».
– Профессор, вы вынуждаете меня повторяться! – Немо, наконец, обернулся ко мне, его брови гневно сдвинулись.
Я старался отвечать спокойно, но чувствовал, что мой голос начинает дрожать:
– Капитан, вы предоставили своим людям выбор. Я тоже член экипажа и тоже имею право выбирать.
– Вы не член экипажа.
– Вот как?
Он резко поднялся и сделал несколько шагов в мою сторону. Кажется, я разгневал его, но и меня начинало трясти от горя и ярости.
– Да, вы не член экипажа, – уже спокойнее ответил Немо. – Вы мой гость. И я не хочу, чтобы вы погибли.
– Я уже погиб, господин Даккар. И ни вы, ни я не в силах этого изменить.
Он нахмурился и скрестил руки на груди.
– Профессор, вы говорите вздор. Вы не государственный преступник, преследуемый самой могущественной империей на Земле. Вы сможете вернуться в Париж. Британцы вас не тронут, им нужен я, а не вы.
– Я вернусь в Париж, только если вы вернетесь вместе со мной. Или если отправитесь еще куда-нибудь, а не похороните себя на дне Черного моря. В Южную Америку, в Канаду…
– Довольно! – крикнул Немо. – Я никогда не вернусь на сушу, и вы это прекрасно знаете!
– Что ж, если вы вольны обрекать себя на смерть, то почему я не волен?
Немо посмотрел на меня так, будто хотел уничтожить. Я впервые явно и открыто противопоставил его воле – свою, впервые смотрел ему в глаза, не собираясь уступать.
– Господин Аронакс, я не спрашиваю вас, хотите ли вы остаться на «Наутилусе»! – холодно произнес он, повысив голос. – Это мой корабль, и здесь все будет так, как скажу я. Вы отправитесь на берег, это не обсуждается.
– Обсуждается, – возразил я. – Это ваш корабль, но я – не ваш, и вы не вправе распоряжаться моей жизнью и смертью. Я сам решаю, кому мне служить, как жить и как умирать. Я остаюсь. Если вам так угодно, можете вышвырнуть меня за борт.
На миг мне показалось, что он меня убьет. Он шагнул ко мне, сжав кулаки, его глаза метали молнии, а грудь тяжело вздымалась от гнева. В любое другое время его ярость привела бы меня в ужас, но сейчас я смотрел в глаза совсем другому ужасу, куда страшнее смерти от его руки. Я не шевельнулся и не отвел взгляд, и он сам остановился в шаге от меня.
– Профессор, вы преступаете все границы, – прорычал Немо.
– Да, и еще не раз их преступлю.
– Что ж, оставайтесь. Но знайте – когда батареи иссякнут и «Наутилус» опустится на дно, я лично убью вас.
– Как вам будет угодно, – ответил я.
Он еще несколько мгновений прожигал меня взглядом, а потом резко развернулся и ушел в свою каюту.

2016-05-02 в 16:36 

Silva ~funny true~
Новая глава меня просто заморозила :depr: Захотелось застыть в неподвижности и чтобы вокруг все застыло тоже, как по колдовству... до дальнейшего развития событий, до выхода продолжения, чтобы не расплескать то ощущение, которое возникло. Настолько сковало и не отпускает... Эх, даже комментить нормально не могу, какой-то сиропный пафос получается ((
Меня еще угораздило читать эту главу под Muse - Space Dementia :facepalm: это надо ж, чтоб так совпало! Прямо какой-то сонг-фик эта 7-я глава получилась!
Короче, я теперь в раздрае. В ушах словно до сих пор звучит рык капитана и звенящий от волнения голос профессора. Напряжение передано превосходно! Вот как теперь жить до следующей главы? :(

2016-05-02 в 17:08 

Кериса
Silva ~funny true~, :pity: :pity: :pity:
Самый темный час – час перед рассветом. Капитану не придется лично избавлять профессора от медленной смерти от удушья на дне Черного моря. Они прорвутся :)

2016-05-06 в 13:27 

Кериса
Глава 8.

Я вернулся к себе. Не раздеваясь, лег на кровать и долго лежал в полной темноте, без сна, но и не бодрствуя. Мой разум будто оцепенел, а душу затопило отчаяние, черное и вязкое, как деготь. Я не чувствовал, что победил, оставшись на «Наутилусе». Стояла глубокая тишина, но мне чудилось, что я еще слышу рыдание органа, и что-то во мне рыдало вместе с ним. Потом я заснул и снова увидел в иллюминаторе мрачную заиленную равнину, на которой не было ничего живого. Там, во сне, я знал, что это и есть вечность, что мне уготована – вечность холода, неподвижности и одиночества.
Проснулся я от осторожного стука в дверь.
– Господин Аронакс!
Я сел на кровати, включил свет. Бросил взгляд на часы – четверть десятого утра.
– Да, войдите.
Дверь отворилась, и ко мне в каюту вошел великан Кшиштоф. Вошел и тут же тихо прикрыл за собою дверь.
– Господин Аронакс, доброе утро. Тадеуш Красновский хотел бы с вами поговорить.
Я покачал головой.
– Боюсь, мне не о чем разговаривать с Тадеушем Красновским.
Кшиштоф кивнул.
– Он сказал, что именно так вы и ответите. И все же он очень просит вас к нему зайти. Он говорит, у него есть сведения, которые вас заинтересуют.
Я посмотрел на Кшиштофа внимательнее. Тот выглядел смущенным и опечаленным, и мне показалось, что он тяготится просьбой своего бывшего товарища. А может, и не бывшего – ведь Кшиштоф поддержал его во время бунта.
– Когда он хочет меня видеть?
– Если вы не против, то прямо сейчас.
– Что ж, идемте.
Мы прошли узким проходом, ведущим к центральному трапу. Комната, служившая сейчас гауптвахтой, была мне хорошо знакома – именно здесь нас запирали с Конселем и Недом Лендом во время первого пребывания на «Наутилусе». Кшиштоф вынул из кармана ключ, отпер дверь и пропустил меня внутрь. Потом дверь закрылась, и мы с Красновским остались вдвоем.
Я смотрел на человека, который завлек нас в ловушку, и не чувствовал ни гнева, ни ненависти, только холодное неприятие. Когда я вошел, он поднялся мне навстречу. Он выглядел спокойным и собранным, недобрые кошачьи глаза смотрели на меня уверенно, жестко. Я понял, что трехнедельное заточение никак не затронуло молодого поляка – видимо, он знавал заточение куда суровее и длительнее.
– Господин Аронакс, наверно, я должен извиниться за то, что чуть не убил вас, – начал Красновский.
– Если вы не чувствуете раскаяния, то извиняться не стоит, – ответил я.
– Если бы вы погибли, я, возможно, и почувствовал бы раскаяние… Но сейчас я солгал бы, если б сказал, что казнюсь и терзаюсь.
Он вдруг нахмурился и отвел от меня взгляд.
– Хотя нет, вру. Я и казнюсь, и терзаюсь. Но не из-за этого выстрела, а из-за того, что оказался слюнявым щенком и идиотом. Дал себя обмануть и вас обманул, – он снова исподлобья взглянул на меня. – Садитесь, господин Аронакс. Я расскажу, как вышел на вас в Париже и что было потом… и это будет долгая история.
Я сел на одну из лавок. Красновский остался стоять, а потом и вовсе начал ходить туда и сюда по камере, будто постоянное движение помогало ему и думать, и излагать.
– Прошлой осенью я бежал с каторги на Слюдяном Зимовье. Добрался до Петербурга, остановился на конспиративной квартире у... впрочем, это не важно. В конце концов, они изготовили мне фальшивые документы, и я уехал в Лондон. Туда перебралось много наших, кого отпустили или кто сумел бежать. Лондонской полиции не было до нас дела. А вот кое-кому другому было.
В конце июня мне передали, что со мной ищет встречи связной от народовольцев. Они мне здорово помогли, и я решил, что обязан отдать долг. Пришел на встречу… вот только тот человек не был народовольцем и даже не был русским. Он сказал, что я могу называть его Старик. И этот Старик спросил меня, готов ли я и дальше сражаться за освобождение Польши и бороться с царским самодержавием.
Красновский остановился и посмотрел на меня со странной болезненной улыбкой.
– Я ответил, что всегда готов. И тогда он спросил, слышал ли я что-нибудь о «Наутилусе». Я слышал, еще на каторге, но Старику сказал, что нет, и тогда он дал мне почитать интервью с одним канадцем, гарпунером, который был захвачен на «Наутилусе» в плен, а потом бежал. Вы, конечно, тоже читали это интервью.
Я молча кивнул. Я уже догадывался, что будет дальше.
– Не рассказать, что со мной тогда было. Я ведь не верил рассказам о «Наутилусе», думал, это легенда, мечта, фата-моргана, сказка, выдуманная, чтобы не сойти с ума на каторге, а оказалось, что он существует, и вот свидетельство человека, который прожил на нем десять месяцев. Старик сказал, что по его сведениям, в экипаже «Наутилуса» есть несколько поляков, а среди них – человек, которого я хорошо знаю. И что он, Старик, поможет мне попасть на борт, если я пообещаю ему перенаправить атаки «Наутилуса» с Британской на Российскую империю.
Красновский остановился и невесело рассмеялся.
– Вы спросите, как я мог пойти на это? Мог, и легко. Я жаждал мести, как жаждут солнца в конце полярной ночи, а о том, чтобы попасть на «Наутилус», даже не мечтал. И вот передо мной сидит человек, который предлагает стать членом экипажа корабля-легенды и топить русские корабли. «Вы умный человек, господин Красновский, вас не используешь втемную, – говорил он мне. – Поэтому я буду с вами полностью откровенен. Конечно, мы предпочли бы, чтобы вы отдали «Наутилус» нам, но я прекрасно понимаю, что вы никогда этого не сделаете, а даже если пообещаете, то солжете. Однако меня устроит, если вы перенаправите месть экипажа «Наутилуса» на Российскую империю. Вам же есть за что мстить, не так ли?»
– Нам? – повторил я. – Он сказал, от чьего имени выступает?
– Да, от имени Великобритании, – ответил Красновский и с вызовом посмотрел на меня.

2016-05-06 в 13:28 

Кериса
С тихим щелчком недостающие части головоломки встали, наконец, на место. Теперь я мог охватить взглядом всю картину целиком, пусть даже в ней и оставалось несколько белых пятен. Капитан Немо был прав в своих подозрениях – и мое похищение в Гавре, и неожиданное спасение, и засада на моле, и ружейный огонь, который чудесным образом никого не задел – все это имело одну цель: привести Красновского на «Наутилус».
– Значит, это британцы приказали вам убить капитана? – спросил я, только чтобы убедиться.
– Нет! – воскликнул Красновский. – Клянусь вам, нет! Господин Аронакс, я знаю, что вы обо мне думаете, но позвольте мне закончить, а потом уже делайте выводы.
– Хорошо, я вас внимательно слушаю и больше не перебиваю.
Красновский глубоко вздохнул и снова прошелся взад и вперед по камере.
– Старик сказал, что снабдит меня важными сведениями, которые прибавят мне веса на подводном корабле и заставят капитана поверить мне. Он рассказал про торпеды Уайтхэда и Александровского, про готовящиеся испытания, и обещал достать чертежи. Он говорил, что у него в окружении русского царя есть свой агент, и что сведения будут самыми верными.
«А на самом деле он просто хотел заманить «Наутилус» в Черное море», – подумал я.
– А потом он рассказал про вас – то, чего не было в интервью того канадца. Кто вы, кем работаете и чем занимаетесь, где живете и куда ходите. За вами и правда следили, господин Аронакс. За каждым вашим шагом. И почту вашу вскрывали.
– Это я уже понял.
Красновский невесело усмехнулся.
– Я ведь почти и не врал вам тогда. Все было правдой – и то, что вас вели от дома, и про британских шпиков, и про то, что вас должны были взять сразу по приезду в Гавр. Только я заранее знал, что вы не позволите никого убить и останетесь в поезде. И что решите от меня сбежать. И Старик это знал. Все вышло, как он планировал, до малейшей детали.
Я прикрыл глаза и снова, как наяву, увидел залитую дождем привокзальную площадь Гавра, пролетку и рыжего верзилу, забирающего у меня из рук саквояж.
– Значит, вы не ломали пальцы тому бандиту? Кучеру.
– Нет, не ломал. Но сломал бы, если б не знал, куда вас увезли. Старик говорил – чтобы нам поверили, все должно быть по-настоящему.
Да, надо было по-настоящему пытать меня жаждой, чтобы я проникся горячей благодарностью к своему спасителю и привел его на «Наутилус». И по-настоящему выбираться на мол из пляшущей в волнах утлой лодки, рискуя свалиться в ледяную черную воду. И стоять под дулом электрического ружья. В каждой детали происшедшего я узнавал холодный ум и дьявольскую хитрость Спенсера, который всех заставил страдать и рисковать – кроме самого себя.
– Зачем же вы стреляли в капитана, Тадеуш?
– Я хотел, чтобы капитаном стал Стефан, – глухо ответил Красновский. – В тот момент хотел, сейчас уже не хочу. Я… Это сложно объяснить.
Он замолчал, глядя в пол, и я впервые увидел на его бледных впалых щеках красные пятна румянца.
– Я слишком много думал о «Наутилусе», – наконец, произнес он. – Слишком хотел на него попасть. И придумал то, чего никогда не было. Не знаю, как вам объяснить.
– Я понимаю, – тихо сказал я.
– Никто не даст нам избавления – ни бог, ни царь и не герой. Добьемся мы освобожденья своею собственной рукой, – чуть нараспев произнес Красновский, и я узнал куплет песни, которую много пели в дни Парижской коммуны.
– Боюсь, что никакого освобождения мы уже не добьемся, – возразил я. – Босфор по-прежнему перекрыт. Мы уничтожили две минные завесы из трех, но третью уничтожать нечем. Британцы обманули вас, Тадеуш. Никто не собирался отдавать вам «Наутилус» и перенаправлять его атаки на русские корабли. Они использовали вас, чтобы заманить нас в ловушку, вот и все.
– Я знаю, – пробормотал он. – Знаю.
– А теперь капитан готов затопить «Наутилус» в центре Черного моря, только чтобы не отдавать его британцам. И еще неизвестно, что будет с командой.
Красновский угрюмо посмотрел на меня.
– Даккару надо было меньше слушать вас, профессор. И начать войну еще три недели назад. И мы не сидели бы в Черном море, как мышь с прищемленным хвостом в мышеловке. Британцы вон не боятся замарать рук – и под ними полмира.
Я почувствовал, что меня снова охватывает гнев.
– Господин Красновский, спуститесь с небес на землю! Полагаете, турки не ведают, что происходит на их земле? И не знают, кого именно ловят британцы в проливе, ведущем через их столицу? Если бы мы атаковали турецкое судно, неважно чем, пусть даже торпедой Александровского, думаете, они бы не знали, что это именно мы, а не русские?
Между нами повисло напряженное молчание – и в наступившей тишине я услышал, как заработали моторы «Наутилуса». Слабый толчок возвестил, что субмарина оторвалась от дна. Мы снова начали движение – и я не знал, куда.

2016-05-06 в 13:54 

Cliffordina
Это странное чувство, когда оригинальные персонажи нравятся больше канонических... Но меня действительно цепляет ваш Тадеуш. Идейностью, политической позицией и фанатизмом. Фанатизмом, облеченным в обоснованное литературное выражение, которое так выгодно отличается от современных интернет-фанатиков... И то, как он критикует позицию Аронакса, меня тоже задевает, потому что я начинаю чувствовать в ней слабые стороны. Хотя в принципе - да, я на его стороне. Были бы у них такие споры с Немо... Но с ним не поспоришь :) Во всяком случае, с вашим. Я не бы рискнула :) И это я еще даже не влюблена...
Интересно, как в итоге разрешится эта коллизия.

2016-05-06 в 14:23 

Кериса
cliffordina, спасибо :)
Не очень правда поняла, на чьей вы стороне – Аронакса или Красновского :)
А Тадеуш – он не абсолютное зло ни разу, он действительно искренний и честный фанатик-революционер, на полном серьезе готовый положить жизнь за независимость Польши и более справедливое социальное устройство общества. И пиши я эту историю 150 лет назад – он был бы однозначно положительным героем, не хуже Рахметова :) Но мы смотрим на те события из 21 века, с высоты исторического опыта и знаем, во что вылилась деятельность этих искренних, пламенных и честных.

2016-05-06 в 14:31 

Cliffordina
Кериса,
Не очень правда поняла, на чьей вы стороне – Аронакса или Красновского
Прошу прощения, местоимения меня погубят :) конечно, профессора. Но питаю слабость к романтичным фанатикам...

2016-05-07 в 00:42 

momond
Красновский, конечно, выглядит привлекательно - такая цельная натура, столько страсти. Скажем, читай я это 20 лет назад, я не уверена, на чьей стороне оказались бы мои симпатии.

2016-05-07 в 09:44 

Кериса
momond, спасибо! :heart:
Признаюсь, я тоже себе всю голову сломала, чтобы нащупать этически приемлемый выход из этой ситуации. С одной стороны, гуманный профессор, а с другой – тот самый мир "голодных и рабов", который полыхнет уже в следующем столетии, и вроде как не слишком здорово, если главные герои просто займутся наукой и путешествиями, в то время как в мире продолжается угнетение и процветает колониализм.
Вроде нащупала :) Но там уж видно будет, сочтут ли его приемлемым читатели.

cliffordina, спасибо, ясно.

2016-05-07 в 12:01 

Stella Lontana
Тоска по совершенству? Ну-ну! (с) Ундервуд
Кериса, cliffordina, momond, очень интересно читать ваши рассуждения.
У меня Тадеуш с первой главы вызывал неприятие. Не люблю фанатиков, да и еще есть подспудное ощущение, что те пламенные революционеры из моего детства (мне, правда, и не так много попадалось) были или более... разноплановы, или просто писались с другой авторской точки зрения. От Красновского, для меня, по крайней мере, четко веет болезненной одержимостью. Это не совсем равно искренней готовности умереть за идеалы, и для меня точно не плюс к симпатичности персонажа.
Зато в этой главе наконец становится понятно, чего он вообще хотел - и от этого персонаж становится цельным, действительно, больше не стихийное зло.

– Я хотел, чтобы капитаном стал Стефан, – глухо ответил Красновский. – В тот момент хотел, сейчас уже не хочу. Я… Это сложно объяснить.
Он замолчал, глядя в пол, и я впервые увидел на его бледных впалых щеках красные пятна румянца.
– Я слишком много думал о «Наутилусе», – наконец, произнес он. – Слишком хотел на него попасть. И придумал то, чего никогда не было. Не знаю, как вам объяснить.
– Я понимаю, – тихо сказал я.

Вот тут заинтриговало. Опять-таки не вызвало симпатию, но - заинтриговало.

Еще понравилось, какие эмоции вызвало у профессора морское дно. Вот эта вечность холода, неподвижности и одиночества - пронизывает.
А от их отношений с Немо по-прежнему страшно. Сожрут же профессора :weep3:

2016-05-07 в 16:32 

Кериса
Stella Lontana, спасибо за развернутый отзыв! :heart:
Пламенные революционеры из детства – это, наверно, поближе к началу 20 века? Сейчас там ноябрь 1871 года, Володе Ульянову еще и двух лет не исполнилось :)
Насколько я вынесла из чтения всевозможных воспоминаний, в революционном движении принимала участие самая разная публика, в том числе и не вполне адекватная. Некоторые явно и очевидно сходили с ума (с галлюцинациями и бредом), о паре таких случаев писала Крупская. Некоторые просто видели мир искаженным и уже не могли вернуться к "нормальной" жизни.
про Красновского

2016-05-07 в 19:23 

Cliffordina
...Теперь я хочу отдельную повесть про Красновского :shuffle:

2016-05-07 в 19:40 

Кериса
cliffordina, я еще не знаю, доживет ли он у меня до конца истории, а вы говорите – отдельную повесть... :)

2016-05-07 в 19:47 

Cliffordina
Кериса,
Просто ваши сжатые описание того, что остается за кадром видения профессора, заставляют желать узнать больше :)

2016-05-07 в 22:50 

Stella Lontana
Тоска по совершенству? Ну-ну! (с) Ундервуд
Кериса, Пламенные революционеры из детства – это, наверно, поближе к началу 20 века?
Навскидку вспомнились Овод, Че Гевара и студенты у Гюго в "Отверженных" и - с натяжкой - Чернышевский. Так что начало 20 века мне как-то мимо :)
в революционном движении принимала участие самая разная публика, в том числе и не вполне адекватная. Некоторые явно и очевидно сходили с ума (с галлюцинациями и бредом), о паре таких случаев писала Крупская. Некоторые просто видели мир искаженным и уже не могли вернуться к "нормальной" жизни.
Вот в это охотно верю.
Да, я поняла, все это - про Красновского у тебя в тексте есть. Ну, кроме того, как он сидел и думал и что надумал.
Красновский только год как с каторги, у него вся спина в шрамах от плетей, у него погибли друзья и любимая девушка.
Ага, а вот эта фраза выровняла мне картину мира в рамках одного отдельно взятого фика. Потому что у Даккара-то ровно то же самое. Но он, ну, более адекватный. Во всяком случае, видит мир явно шире, чем Тадеуш, у которого одна цель и движение по прямой. Значит, все-таки от человека зависит, не от обстоятельств.

2016-05-07 в 23:53 

Кериса
Потому что у Даккара-то ровно то же самое. Но он, ну, более адекватный.

Stella Lontana, это он сейчас более адекватный. Через 13 лет после подавления восстания и после 7 лет плавания на "Наутилусе", после общения с профессором и возвращения Ишвари. И то к нему есть вопросы. А Красновский еще весь нагоряче, у него нет отдушины, у него "одна, но пламенная страсть". Если он не сложит буйну голову, возможно, лет через 15 он тоже станет шире смотреть на мир :) А может, наоборот, еще больше ожесточится. Тут уж как жизнь сложится.

2016-05-08 в 12:47 

Stella Lontana
Тоска по совершенству? Ну-ну! (с) Ундервуд
Кериса, ну, "Наутилус" аристократически обставлял и готовил не столько к военной, сколько к исследовательской деятельности он как раз после восстания. Но я поняла.
Если он не сложит буйну голову,
Эх, не верю я, что не сложит.

2016-05-13 в 15:27 

Кериса
Глава 9

Я поднялся на ноги. Снова спорить с Красновским мне не хотелось, да и он, по-видимому, уже сказал мне все, что хотел. Коротко поклонившись ему, я шагнул к двери – однако новая мысль внезапно пришла мне в голову.
– Тадеуш, – сказал я, оборачиваясь. – Почему вы решили рассказать это мне, а не капитану?
Красновский пожал плечами.
– Даккар меня сразу убьет. Он и так… – он быстро взглянул на меня и покачал головой. – Если мы все погибнем, пусть это останется между нами, господин Аронакс. Но если «Наутилус» выберется из Черного моря и капитан меня отпустит, расскажите ему. Пусть знает – британцы знают про Стефана, и не от меня.
– Хорошо.
Я вышел в коридор и кивнул Кшиштофу в знак того, что разговор окончен. Тот снова запер дверь гауптвахты, а я отправился в салон, чтобы посмотреть на показания приборов. «Наутилус» шел на север со скоростью около пятнадцати узлов. По-видимому, капитан еще не потерял надежды получить весточку от Конселя – или же хотел окончательно убедиться, что наш план провалился.
Хрустальные окна салона были плотно закрыты ставнями. Мы шли к Одессе на глубине двадцать метров – слишком близко к поверхности, чтобы включать прожектор даже днем. На душе у меня было смутно. Черное отчаяние, затопившее мою душу этой ночью, отступило, но никуда не ушло. Я думал об истории, рассказанной Красновским, о хитроумном замысле, приведшем «Наутилус» в Черное море – и невольно поражался злому гению полковника Спенсера, сумевшего сплести нити наших судеб в паучью сеть. Глядя в прошлое, я не видел для себя возможности избежать ловушки. Вернувшись из Гавра в Париж, я уже ступил одной ногой в ловчую яму. Надо было полностью отказаться от надежды вернуться на «Наутилус» и оборвать любые связи с капитаном Немо – лишь тогда я бы смог воспрепятствовать изощренной интриге полковника.
Если бы я мог предвидеть будущее!

***
12 ноября в два часа пополудни мы подошли к Одессе, а на следующее утро Эгельт со Збигневым на шлюпке отправились в город. Вернулись они с наступлением темноты, когда я уже весь извелся от нетерпения и мучительной тревоги.
На этот раз я не стал подниматься на палубу – наверху лил дождь пополам со снегом, штормовой ветер сбивал с ног, и субмарину заметно раскачивало на высокой крутой волне. Сидя в библиотеке, я напряженно прислушивался к топоту матросских ботинок и характерному лязгу, сопровождающему укладку и закрепление шлюпки в гнезде на корме «Наутилуса». Потом раздалось шипение, означающее поступление воды в балластные цистерны: приняв на борт разведчиков и обновив запасы воздуха, субмарина снова погружалась в морскую пучину.
Вскоре отворилась дверь, и в библиотеку вошел капитан Немо.
– Вот вы где, господин Аронакс! – воскликнул он. – А я вас искал. Консель прислал зашифрованную телеграмму. Не желаете ли принять участие в расшифровке?
Я смотрел на капитана, не веря своим глазам. Он улыбался. Берет, куртка из тюленьей кожи и высокие сапоги на нем были мокрыми от дождя и ярко блестели в свете ламп, а обычно бледные щеки покрывал румянец. Весь его облик дышал грозной радостью, будто перед нами наконец-то предстал неприятель, с которым можно сразиться лицом к лицу.
– Охотно, но где?..
Немо достал из внутреннего кармана куртки телеграмму и протянул мне.
«Нашел судно тчк остановился Жака и Мадлен тчк готов экспедиции Дюнсте».
Я перечитывал телеграмму снова и снова, чувствуя, как с души скатывается тяжелый камень, а на глазах закипают слезы облегчения. Я понял, что недооценил Конселя – он не собирался делать глупости, что я ему приписывал, а обратился к человеку, который один мог нас спасти в создавшемся положении.
– Он у Франсуа д`Обиньи, – сказал я, поднимая глаза на капитана. – Жак и Мадлен – это Жак Орэ и Мадлен Брюньон, матрос и домоправительница д`Обиньи, я хорошо знаю их обоих. Видимо, Консель пренебрег моим запретом и все-таки отправился к Франсуа, и это лучшее, что он мог сделать. Франсуа знает весь Марсель, он найдет людей, которые объявят, что видели «Наутилус». Уже нашел, – поправился я, снова взглянув на телеграмму.
– Что ж, прекрасно! – ответил Немо. – Если эти люди никак не будут связаны с «Наядой», это прибавит их словам убедительности.
– Именно так! А слова «готов экспедиции» означают, что у них уже все готово. Консель и так был готов к экспедиции, ему не нужно было тратить целых три слова на то, чтобы высказать очевидное.
Капитан скрестил руки на груди и в задумчивости прошелся по комнате.
– Однако Консель мог привести шпионов к дому вашего друга. А те – встретить Ишвари, – нахмурился он. – Я, конечно, не думаю, что британцы отправили следить за Конселем людей, знающих Ишвари в лицо…
– Спенсер считает, что Ишвари на «Наутилусе», – возразил я. – Во Франции ее зовут Мари де ла Фюи. Она одевается как француженка и говорит по-французски. Я уверен, что в ближайшее время ей нечего опасаться… а потом вы заберете и ее, и Конселя.
– Да, если нам удастся вырваться.
– Сейчас шансы велики как никогда.
Немо внимательно посмотрел на меня, а потом его губы снова тронула легкая улыбка.
– Я вижу, профессор, что вы уже не сомневаетесь в успехе нашего плана.
– Как я могу не сомневаться? На все воля Провидения! Но если наши враги не ясновидящие, они не узнают, что мы остались в Черном море и что свидетельства очевидцев – ложь. А значит, им придется открыть Босфор. Или хотя бы убрать мины верхнего яруса, чтобы в пролив могли войти зерновозы и баржи с лесом.
– Что ж, посмотрим! Мы сделали все, что могли, остается затаиться и ждать.
Капитан вышел из библиотеки. Спустя несколько минут моторы «Наутилуса» мягко загудели, корпус наполнился еле заметной вибрацией, и меня качнуло в сторону кормы. Мы снова шли на юг, к Босфору – как я надеялся, в последний раз.

***
Потянулись дни ожидания. «Наутилус» лежал на дне в нескольких милях от турецкого берега, всплывая на поверхность раз в три дня и всегда глубокой ночью – только чтобы обновить запасы воздуха. Натрия для питания электрических батарей осталось совсем немного, так что мы перешли в режим суровой экономии. Опреснительная установка работала, но подогрев воды свели до минимума, и вода из кранов текла еле теплая. Отопительные приборы тоже почти не грели, за бортом стояла глубокая осень, так что температура воздуха в каютах едва поднималась до 14 градусов Цельсия. Законсервированная пища подошла к концу, и чтобы прокормиться, приходилось собирать устриц, мидии, крабов и рапанов со дна Черного моря, а раз в три дня выходить на рыбную ловлю на спасательной шлюпке. В качестве необходимого противоцинготного средства наш кок использовал морской салат ульву – зеленую водоросль, чьи широкие листовые пластинки действительно напоминают салат. К счастью, продуктивность Черного моря настолько высока, что ни голодать, ни даже сокращать рацион нам не пришлось. Если бы не постоянный холод, мне вообще не на что было бы жаловаться!
В эти дни капитан Немо много времени проводил в библиотеке, и я пользовался случаем, чтобы побыть рядом с ним. Обычно я приходил в библиотеку сразу после завтрака, устраивался на одном из кожаных диванов с томиком Марка Аврелия, Сенеки Младшего или Тацита, и обращался к великим умам древности, восстанавливая заодно и свое знание латыни. Одет я был тепло – в сапоги, брюки на гагачьем пуху и меховую куртку, но руки все равно постоянно мерзли, так, что к обеду мне становилось трудно переворачивать страницы. Тогда я откладывал книгу, прятал руки в карманы и делал вид, что задремываю, а сам украдкой наблюдал за капитаном.
Немо много работал, и я не сразу понял, над чем именно. Он во множестве делал расчеты и что-то чертил, часто пользовался справочниками и тригонометрическими таблицами. Стол посреди библиотеки был завален карандашными набросками и обрывками чертежей. На бумажных листах я снова и снова видел изображение длинного веретенообразного предмета, чем-то похожего на «Наутилус», с коническим носом и винтом в задней части. Только через несколько дней я сообразил, что это торпеда. Капитан Немо не удовлетворился торпедами Александровского, он пытался сконструировать свою!
Я не отвлекал его вопросами или пустыми разговорами, и часто мне казалось, что он вообще забывает о моем присутствии. Мне нравилось смотреть на его лицо, будто освещенное изнутри работой увлеченного ума, мне нравилось наблюдать, как его длинные изящные пальцы ловко обходятся с циркулем, линейкой и транспортиром. Ожидание освобождения наверняка томило бы меня, если бы не присутствие капитана, но рядом с ним я не чувствовал ни страха, ни уныния.
Через десять дней, 25 ноября, разведчики ушли в Босфор, но вернулись ни с чем. Третья минная завеса оставалась неизменной и неприступной.

2016-05-16 в 14:00 

Кериса
Глава 10

Теперь режим экономии стал еще жестче. Вода из кранов текла ледяная, и я умывался, стуча зубами от холода. Верхний свет в салоне и библиотеке не включали, только неяркие переносные фонари, и теперь я, как и весь экипаж «Наутилуса», проводил дни в глубоком сумраке. Меня против воли одолевали тоскливые думы. Что, если британцы так и не откроют Босфор? Или сделают это через два-три месяца, когда запасов натрия на борту «Наутилуса» не хватит, чтобы дойти до каменноугольных копей на дне Атлантического океана? Я вспоминал островок с потухшим вулканом, огромную пещеру там, где когда-то бурлила лава и где капитан Немо установил оборудование для производства натрия по методу Девилля. Сейчас эта пещера казалась мне столько же далекой и недоступной, как лунные моря.
Несколько дней подряд капитан Немо вместе с двумя самыми крепкими матросами уходил на разведку к третьей минной завесе. Отцепить минреп от якоря было невозможно, перепиливать минреп – слишком опасно, оставалось осторожно выкапывать якорь каждой мины и отводить ее в сторону. Три человека справлялись с этой задачей за два часа. Однако фарватер Босфора перекрывали сотни мин, а ноябрьские дни были слишком коротки – до иссякания запасов натрия мы не успевали расчистить себе путь.
И все-таки я не терял надежды. Время истекало не только для нас, но и для наших врагов. На рейде ввиду входа в Босфор скопилось больше дюжины большегрузных судов, ожидающих входа в пролив. Торговля хлебом и лесом стояла, с каждым днем увеличивая убытки торговцев. Мы не знали, что творится наверху, во внешнем мире, но надеялись, что давление на турецкого султана не ослабевает.
Мучительней всего был постоянный холод, к которому я так и не смог привыкнуть. От гаврского плена, от лихорадки на баркасе, от ранения электрической пулей я сильно исхудал и теперь все время мерз. Теплая одежда не помогала, мне казалось, могильный холод пронизывает меня изнутри.
В отсутствии капитана Немо полутемная библиотека стала для меня подобием склепа, и я начал проводить дни у себя в каюте. Я или читал, пытаясь отвлечься, или бездумно лежал на кровати, спрятав руки в карманы. Пробовал вести дневник, но окоченевшие пальцы не слушались, и строчки выходили угловатыми и неровными. Дни тянулись бесконечно, но еще хуже были ночи – лежа неподвижно, я замерзал до костей и утром с трудом поднимался с койки.
Помню, вечером 30 ноября я долго не мог заснуть. Подтянув колени к груди и поплотнее закутавшись в одеяло, чтобы хоть как-то согреться, я прислушивался к шагам в каюте капитана Немо. Тот снова ходил от стены к стене, то ли размышляя, то ли давая выход тревожному нетерпению. Я понимал, что наше заточение с каждым днем все больше тяготит его, что его деятельная натура с трудом переносит ожидание, конца которому не видно. Потом шаги затихли, и я провалился в сон… в синюю спальню с выбитым окном, через которое дул пронизывающий ледяной ветер, наметая на подоконник колючую снежную пыль.
Из тоскливого кошмара меня вывело легкое прикосновение ко лбу. Капитан склонился над моим изголовьем и смотрел на меня загадочным пристальным взглядом, который я не мог прочитать. Дверь в его каюту была распахнута настежь.
– Дурной сон, господин Аронакс? – негромко спросил он.
– Н... наверно, – я с трудом справился со своим голосом, зубы у меня стучали. – Простите, капитан, если нечаянно потревожил вас.
– Я вижу, вы совсем закоченели.
– Да… никак не привыкну.
Немо выпрямился – и стал расстегивать меховую куртку.
– Двигайтесь к стене, профессор, – произнес он со странной полуулыбкой. – Я вас согрею.
Я понял, что все еще сплю. Я никак не мог снова оказаться в синей спальне, но и капитан никогда не стал бы делать то, что он делал. А он снял куртку, бросил ее на стул и остался в одной виссоновой рубашке. Потом повернулся ко мне и чуть приподнял бровь.
– Профессор, я просил вас подвинуться.
– Это сон, – тихо ответил я.
– Вы так полагаете? – насмешливо спросил Немо.
Я молча кивнул и все-таки подвинулся, давая ему место рядом с собой.
Он присел на край кровати, снимая сапоги, и матрац прогнулся и скрипнул под его весом. Сон был удивительно реальным, и мое сердце тревожно бухнуло в ребра. На миг я ощутил себя скалолазом на крутом обрыве, чья нога соскользнула с уступа, а из-под пальцев в пропасть посыпались камешки.
– Капитан?.. – пролепетал я.
Немо повернул ко мне голову, на его губах снова играла странная полуулыбка.
– Вижу, профессор, вы уже не считаете меня сном. Повернитесь лицом к стене, так вам будет удобнее.
Видимо, потрясение, которое я испытал, сполна отразилось на моей физиономии, потому что Немо сначала нахмурился, а потом заговорил совсем другим тоном.
– Господин Аронакс, я прекрасно знаю, что в вашем кругу так не принято, но вы же путешественник, исследователь. Неужели в лесах Конго или степях Патагонии вы столь же тщательно придерживаетесь этикета, как в парижских гостиных? Если бы судьба забросила вас на Огненную Землю или в сибирскую тайгу, неужели вы, даже замерзая, не приняли бы помощь ваших спутников? Или вам неприятно мое общество?
Кровь отлила у меня от сердца и бросилась в лицо.
– Нет… нет, – прошептал я.
– Тогда исполните мою просьбу.
Я сделал, как он велел – повернулся лицом к стене, кровь стучала у меня в висках. Он лег рядом, пропустив одну руку мне под голову, другой обняв за плечи. Горячая ладонь нашла мою – думаю, моя рука показалась ему ледяной.
– Надеюсь, вы не заболеете, профессор, – укоризненно сказал Немо, укутывая нас обоих одеялом.
Признаюсь, в тот момент никаких связных мыслей у меня в голове не осталось. Меня охватил трепет, который я не мог ни сдержать, ни скрыть. Меня колотило от холода, от нервного напряжения, близость капитана сводила с ума. Я невольно вспомнил роковую ночь на 17 октября, когда я отправился следить за Красновским – стальной коридор «Наутилуса», погруженный во тьму, пустоту под пальцами вместо двери каюты и сухую ладонь, зажимающую мне рот. Я снова был в объятиях этого человека и снова чувствовал, что падаю в бездну, но на этот раз рядом не было Красновского, пробирающегося в машинное отделение.
Однако время шло, и постепенно я начал отогреваться и успокаиваться. Немо был горяч как печка, и мое тело с жадностью впитывало его жар. Скоро его ладонь перестала казаться обжигающе горячей, одеяло из ледяного стало теплым, меня больше не трясло, как в приступе малярии, а дыхание выровнялось.
Я говорил себе, что должен поблагодарить капитана и отпустить его, но не мог заставить себя вымолвить ни слова. Меня сковала непонятная слабость – не только тела, но и духа. Я старался не шевелиться и дышать ровно и глубоко, как спящий. Не знаю, удалось ли мне обмануть капитана на этот раз! Я чувствовал, что он не спит – в его теле не было тяжелой бесчувственности человека без сознания, ладонь легко лежала на моей руке. О чем он думал в эти минуты?
Чем дальше, тем сильнее меня клонило в сон. В жилах струилось тонкое наслаждение, которого я никогда раньше не испытывал. Скоро мои мысли спутались, и я заснул крепко, сладко и глубоко – так, как не засыпал уже много лет.
***
Разбудил меня резкий звук электрического звонка. Прежде, чем я успел что-то сообразить, Немо убрал руку с моего плеча и выскользнул из-под одеяла. Меня обдало ледяным воздухом – температура в каюте едва поднималась до 12 градусов.
– Спите, профессор, – произнес капитан. – Еще рано.
Звонок снова зазвонил, и теперь я понял, что он звонит из его каюты. Кто-то из машинного отделения или из рубки вызывал капитана «Наутилуса».
Когда я повернулся, Немо уже застегивал куртку, его лицо было хмурым и сосредоточенным. Еще миг – и он стремительно вышел в коридор.
Я вытянулся на опустевшей постели, сердце тревожно билось. Вокруг меня больше не было тишины. Пространство наполнял далекий гул, природу которого я не мог определить. Гул напоминал шум прибоя или одновременную работу множества моторов.
Поняв, что больше не усну, я встал, быстро оделся и вышел в салон. Там никого не было, но гул слышался даже отчетливее.
Поколебавшись, я отправился на корму, где располагался матросский кубрик и каюты офицеров. Я собирался постучаться к Эгельту или Кнуду, но не успел – навстречу мне из коридора выскочил Марко.
– Что происходит? – спросил я его.
– Доброе утро, господин Аронакс! – с широкой улыбкой ответил он. – Это зерновозы! Зерновозы пошли в Босфор.

2016-05-16 в 14:32 

Cliffordina
Эх, Немо, Немо... Все так проникновенно, но я упорно вижу двойное послание :) Одной рукой приближает, а второй где-нибудь в следующей главе непременно будет отталкивать...

2016-05-16 в 14:55 

Кериса
cliffordina, и все же средняя температура по больнице неуклонно повышается, а обидеть профессора почти невозможно :)
читать дальше

2016-05-16 в 15:05 

Cliffordina
Кериса,
обидеть профессора почти невозможно
Этим он неизменно меня восхищает. Не могу не думать, что я бы на его месте Немо бы придушила... :)

но в зависимость никак не попадает
А вот тут спорно... Как в таком случае капитан представляет себе зависимость, если жертвование всем своим возможным будущим, карьерой, друзьями, даже жизнью ради него - не зависимость? Да он давно должен руки потирать :)

2016-05-16 в 15:50 

Кериса
А вот тут спорно... Как в таком случае капитан представляет себе зависимость, если жертвование всем своим возможным будущим, карьерой, друзьями, даже жизнью ради него - не зависимость?

cliffordina, нет.
Хотя, конечно, это вопрос определений.
читать дальше

2016-05-16 в 16:03 

Cliffordina
Кериса,
При этом приказам он подчиняется через раз и регулярно отмачивает нечто такое, чего от него никто не ждет. И сияет своим нравственным эталоном, ни на кого не оглядываясь.
Хм, так Немо нужно полное подчинение тогда, единомыслие, а не зависимость... Или мы с ним очень по-разному представляем, что это такое.
Хотя у самого Немо тогда зависимость от профессора в полный рост :-D

2016-05-16 в 17:13 

natoth
Три в одном
Оооо, наконец-то и я все прочла, залпом! Сюжет захватывает и держит в напряжении от и до!

Хочу фильм по этому тексту!!! Все эти мины, и ложный проход через них...ах...

Консель молодец!

И какие искры летят между Немо и Аронаксом! Казалось бы согревание в холод прием не новый, но здесь он пооучился таким... напряженным, и... как всегда, на самом интересном месте пауза!

2016-05-16 в 18:25 

momond
Кериса, ах! Вот интересно, за счет чего Немо сохраняет температуру, он же у нас дитя Востока, тоже должен мерзнуть, даже еще сильнее, чем европеец Аронакс.В жилах струилось тонкое наслаждение, которого я никогда раньше не испытывал. мря! Согреться мерзнущему - это истинное наслаждение, скажу я вам. :)

2016-05-16 в 18:30 

momond
Но внутреннее отношение там очень даже положительное, просто профессор беспечно платит золотом вместо меди – отдает любовь, но в зависимость никак не попадает. возникает смутное ощущение, что профессор чувствует себя недостойным любви. Поэтому, когда Немо делает что-то такое, он просто сильно удивляется, но на свой счет - неземной красоты, такого же ума и всяких там душевных качеств - не принимает. Потому что такого быть не может. Это случайность. Или чудо. И тем самым не попадает ни в какую зависимость,

2016-05-16 в 21:14 

Кериса
Хотя у самого Немо тогда зависимость от профессора в полный рост

cliffordina, в определенном смысле так оно и есть :) Отсюда стремление обаять и подчинить профессора, внушить ему зависимость от себя, любимого. В каноне В хедканоне эта эгоистическая потребность в профессоре смягчается искренней симпатией к нему и готовностью заботиться и защищать, но никуда не девается, поэтому попытки вызвать в профессоре зависимость будут регулярными и довольно жесткими.

natoth, спасибо! :heart:
Я тоже хочу фильм или хотя бы артов, но... Съесть-то он съест, да кто ж ему даст? :D
Мне иногда кажется, что я перемудрила с кейсом и все заснут по дороге. Но, с другой стороны, поединок между двумя умными и опытными людьми не может быть простым. Попытки друг друга наколоть у Немо со Спенсером будут неоднократными и достаточно изощренными. Спойлер

Вот интересно, за счет чего Немо сохраняет температуру, он же у нас дитя Востока, тоже должен мерзнуть,

momond, ну, на Южном полюсе Немо держался молодцом :) Я думаю, у него просто быстрый обмен веществ. Отсюда сила, взрывной темперамент и отличный аппетит :) Опять же, Аронакс сильно похудел после всех приключений, а худые люди легко мерзнут. С первого октября и двух месяцев не прошло, а он успел три дня посидеть без еды и воды, еще три дня проваляться в лихорадке, а потом поймать N киловольт и еще 5 дней проваляться без еды. Поэтому такая разница в восприятии низких температур объяснима. читать дальше

возникает смутное ощущение, что профессор чувствует себя недостойным любви

Не согласна. Мне кажется, Аронакс легко дарит и принимает любовь (например, любовь того же Конселя), просто у него нет в душе дыр, которые надо затыкать другими людьми. Ему хорошо с самим собой и с миром, он легко отдает душевное тепло, внимание и заботу, не требуя за это платы. Весь роман он естественно и непринужденно комфортит Немо, не испытывая никаких терзаний на тему "почему он со мной не разговаривает" или "почему он на меня косо посмотрел". Он очень мил с Конселем, не забывает поздравить того с Рождеством, искренне интересуется, хорошо ли тому на "Наутилусе", он заботится о Неде Ленде. Он даже к дикарям, настроенным весьма воинственно, относился скорее с любопытством, чем с гневом и ужасом.
И когда Немо начинает его соблазнять "делает что-то такое", Аронаксу и в голову не приходит, что это коварный план, а не проявление заботы и дружеской симпатии :) У благородного капитана просто не может быть таких недостойных мыслей :)

2016-05-16 в 21:57 

Cliffordina
Отсюда стремление обаять и подчинить профессора, внушить ему зависимость от себя, любимого.
Так куда уж больше-то? :) Вот я честно пытаюсь представить - и не могу. Усилия, прилагаемые капитаном и в каноне, и в в ваших текстах, весьма заметны, да, и радуют шиперскую душу, но профессор и так "сидит" на обществе Немо, как на игле. Человек без зависимости, имхо, никогда бы не оставил все ради призрачной возможности остаться с непредсказуемым человеком на подлодке на всю оставшуюся жизнь. Он же буквально все - все! - поставил на это. Так чего Немо еще от него хочет? У меня просто воображение отказывает. А любопытно :)

2016-05-16 в 23:42 

Кериса
cliffordina, про "всю оставшуюся жизнь" пока разговора не было.
"Колесница" заканчивается тем, что Немо приглашает Аронакса завершить кругосветное подводное путешествие, которое тот не завершил, бежав в Мальстрим после утопления фрегата. Формально это год-полтора-два. И Аронакс в Париже не имитирует свою смерть и не обрывает все концы – официально он уезжает на пару лет в деревню отдохнуть и поправить здоровье. Он больше не пленник, он гость, и в любой момент он может попросить Немо себя отпустить. Понятно, что профессор уже тогда решил остаться на "Наутилусе" навсегда, но Немо-то этого не знает!
После вмешательства Спенсера и гаврского плена Немо заявляет Аронаксу, что больше его не отпустит ради его же блага. Это отмаза, так же, как раньше была отмазой канонная версия про сохранение тайны :) Капитану нужен профессор, но он уже понимает, что грубой силой того не удержишь, нужен благовидный предлог. И когда возникла реальная угроза затопления "Наутилуса" и гибели Аронакса, Немо тут же забыл все свои аргументы про страшных британцев, которые настигнут профессора и в Китае, и в лесах Конго ;) То есть понятно, что и тогда он реально беспокоился (и было из-за чего!), но это была не вся правда.

Короче, Немо надо, чтобы профессор остался, причем по своей воле. Пока у него нет никаких гарантий.

2016-05-17 в 00:05 

Cliffordina
Кериса,
О, а мне как-то по умолчанию казалось очевидным, что если человек готов подставиться под конфронтацию с разведками мира (серьезно, что за жизнь будет у Аронакса, реши он вернуться, ему же не дадут ни покоя, ни карьеры, хорошо еще, если он кончит дни не в тюрьме), готов телом буквально прикрыть, это уже такой градус зависимости, что даже Немо видно :) И потом профессор же "палится" в своей влюбленности просто ежеминутно! И вот он так просто скажет "спасибо за прогулку, но пора и честь знать" и уйдет? И Немо в это верит?
Но переживательность вашего Немо мне нравится :) Это так... человечно.
А какие гарантии бы его убедили? :) (если это не спойлер, конечно)

2016-05-17 в 01:46 

Silva ~funny true~
После такой вкусной главы чувствую себя как кот, объевшийся сливок :mcat: :inlove: :inlove:
Какой эпизод! :vict: :crzfan: Дочитав до места, где Немо сбрасывает куртку, я долго сидела с квадратными глазами и отвисшей челюстью)) и еще с искрами в глазах в виде сердечек, как иногда в мультиках показывают :-D Шта это было?? А, это на моей улице перевернулся грузовик с пряниками! )))) Я просто офигела, когда капитан ничтоже сумняшеся прилег в постель к профессору )) Поймала себя на мысли, что, читая ВОТ ЭТО, выгляжу, наверное, также, как сам Аронакс в тот момент :nechto: :laugh:
Кериса, ты просто потрясающе держишь читателей в напряжении! То затишье, то накал, всплеск эмоций или экшена. Прям какие-то психологические качели! ) За эту главу тебе мильон сердец! :heart: :crzfl: :crzfl: :crzfl:

Но Аронакс-то выдал себя просто с потрохами, когда пролепетал в блаженном шоке прямо в лицо капитану: "Это сон!" И cliffordina права - он палится ежеминутно, особенно теперь, когда вздрагивает от любого прикосновения капитана )
Эх, что за чудесный текст, тут же рейтинг без рейтинга, черт возьми! :crazylove:

Кериса, мне так нравится, как у тебя выписан образ капитана (даже лучше, чем у Жюль Верна :smirk: ) Он умен, энергичен, хладнокровен, но в то же время горяч, коварен, даже опасен, да и ваще крут! Вон, аж сел сочинять собственную торпеду! И ведь забацает, небось! :gigi:
Кстати, в свете твоих последних объяснений о его тонкой игре на нервах у профессора и в целом о его отношении к Аронаксу, мне подумалось вот что: как бы повел себя Немо, окажись он перед нелегким выбором - потерять профессора навсегда, возможно даже вплоть до его смерти (в силу каких-то обстоятельств, связанных, например, с кознями Спенсера) или же позволить британцам поймать себя и "Наутилус"? Что перевесит на чаше его внутренних весов? И что будет делать Аронакс, если подумает, что Немо от него отказался и выбрал сохранить свой корабль? Или капитан сможет даже в самой патовой ситуации найти третий вариант?
Мне любопытно узнать твое мнение с точки зрения твоего хэдканона :)

Ох, не нравится мне спойлер к следующей главе... Неужто их опять ждут неприятности? (при этом довольно потираю руки :-D ) Да, немного поняшили героев, а теперь снова - жуть, тлен, страдашки ))) Не всё же баловать читателей! )

2016-05-17 в 12:15 

Кериса
Ох, ребята... Приходишь утром на работу, включаешь комп – а тут такие чудесные отзывы :inlove: :inlove: :inlove:

Cliffordina, профессор Аронакс вызывает у Немо когнитивный диссонанс :) Он постоянно поступает не так, как капитан от него ожидает. Начиная с побега в Мальстрим (Немо не знал, что профессор и его спутники были не в курсе про Мальстрим, для него это был такой демонстративный жест), продолжая вмешательством в операцию в Сиолиме, обретением союзника на суше, стойкостью профессора в британском плену и заканчивая прыжком наперерез электрической пуле. От такого человека можно ждать чего угодно :) В том числе и того, что он скажет: "Спасибо за прогулку, пора и честь знать". Да, Немо знает, что профессор его любит – душой, телом, сердцем, разумом и вообще всем, что имеется в наличии. Но он знает при этом и то, что это ничего не гарантирует. "Я не ваш", и все тут. Есть от чего залезть на стену! :D
Поэтому гарантий нет. Можно только стараться привязать его к себе как можно сильнее.

Silva ~funny true~! :squeeze: :squeeze: :squeeze: :squeeze: :squeeze:
Автор сидит в куче пряников и постыдно шмыгает носом :)
Про сцену с отогреванием

Вон, аж сел сочинять собственную торпеду! И ведь забацает, небось!

Забацает, забацает :) Спенсер еще горько пожалеет, что навел Даккара на эту мысль :)

как бы повел себя Немо, окажись он перед нелегким выбором - потерять профессора навсегда, возможно даже вплоть до его смерти (в силу каких-то обстоятельств, связанных, например, с кознями Спенсера) или же позволить британцам поймать себя и "Наутилус"? Что перевесит на чаше его внутренних весов? И что будет делать Аронакс, если подумает, что Немо от него отказался и выбрал сохранить свой корабль? Или капитан сможет даже в самой патовой ситуации найти третий вариант?

Себя бы отдал, "Наутилус" – нет. "Наутилус" – его душа, как крестраж у Роулинг. Он скорее все нафиг взорвет, нежели отдаст его британцам :( И думаю, профессор Аронакс это прекрасно понимает.
Хотя конечно Немо до последнего искал бы третий вариант. В заложники отдал бы себя без вопросов. Но только не "Наутилус".

2016-05-17 в 13:50 

Cliffordina
Кериса,
Но он знает при этом и то, что это ничего не гарантирует.
Как же сложно быть вашим Немо :D Мне бы этого с головой хватило для гарантии... Но пусть ухаживает в своем неповторимом стиле, а мы, читатели, будем смотреть и потирать руки ;)

2016-05-17 в 16:12 

Silva ~funny true~
Кериса, И тут внезапно оказалось, что обоснуй подогнался сам
Вот так оно и бывает :) По крайней мере я слышала это от многих райтеров )) В какой-то момент текст начинает жить собственной жизнью: обоснуй то прячется изо всех сил, то внезапно выскакивает, а герои творят, что хотят, и автору остается только следовать за ними. Например, автору надо уложить их в постель, а они болтают без умолку, автор хочет, чтобы персы побеседовали о чем-нибудь высокодуховном, а они уже в койке и вылезать не собираются :-D

если Немо соблазняет профессора, оставаясь строго в рамках общественно допустимого между друзьями (чтобы не нарушать табу профессора и не ломать тем самым его личность), то пространство возможностей у него весьма ограничено
ну да, на "Наутилусе" особо не разгуляешься. Вот если бы на просторах, вне корабля... И тут моя буйная фантазия выдала штук шесть разных вариантов "на потискать" :gigi: Не-не, надо остановиться, а то со следующей главы, кажется, начинается суровый джен ))

Себя бы отдал, "Наутилус" – нет
:heart: Спасибо! )

2016-05-17 в 21:23 

ray_nort
Отрадно, что и тут на нас досье...
Торпеда здесь определенно напрашивается. Вернее, даже не столько торпеда, сколько такая самоходная ерунда, у которой в корпусе хорошая порция взрывчатки, а сам корпус при движении вращается, как винт. И еще с крючьями какими-нибудь. Чтобы на полном ходу врубилась в минную завесу, намотала на себя все, до чего дотянулась, и рванула, вызывая общую детонацию мин.
А сделать ее можно было бы из частей затонувших кораблей - есть же на "Наутилусе" аналог болгарки для разрезания листового железа? :) И запустить ее в преграду в штормовую ночь с сильным северо-восточным ветром, чтобы было непонятно, то ли это "Наутилус" прорывался, то ли штормом случайные обломки принесло.
Мелкотапок: рапанов в то время в Черном море не было, они в 20 веке приплыли с Дальнего Востока - то ли на днищах кораблей, то ли с балластной водой. Хотя это трогательная деталь (*облизывается, вспоминая крымские шашлычки из рапанов*), позволяющая в некотором смысле ощутить некоторое родство с героями...

2016-05-17 в 21:32 

Кериса
ray_nort, спасибо за уточнение про рапанов! Про фауну Черного моря читала, но там, понятное дело, рассказывалось о текущем состоянии дел :) Рапанов уберу.
Что до выхода из Черного моря, то они выйдут хитростью. Торпедами Немо уже потом займется, на воле. Толковую торпеду на коленке не склепаешь, там нужна хорошая точность обработки металла, гироскопы, пироксилин и прочая фигня, которой у них на тот момент не было.

2016-05-23 в 12:17 

Кериса
Глава 11

Я вернулся в темный холодный салон, включил лампу. На монотонный рев моторов далеких зерновозов накладывались звуки, сопровождающие работу экипажа «Наутилуса» – топот матросских ботинок, протяжный шорох, будто что-то тяжелое волокли по полу, перезвон электрических звонков. Вскоре заработали моторы, и субмарина направилась на юг, к устью пролива. Судя по положению стрелки манометра, мы держались у дна, на глубине около семидесяти метров.
Признаюсь, в эти минуты я не находил себе места от волнения и тревоги. Неужели наше полуторамесячное заточение в Черном море, наконец, закончится? И не ждет ли впереди еще какая-нибудь ловушка? Я ходил по салону взад и вперед, поминутно бросая взгляд на приборы и пытаясь предугадать действия капитана Немо. Как он поступит? Осторожность требовала сначала отправить в пролив разведчиков, однако что, если британцы пропустят большегрузные суда, скопившиеся на рейде, и снова закроют Босфор?
Прошло примерно десять минут, когда «Наутилус» начал замедлять ход, а потом снова опустился на дно. Отсюда рев моторов слышался гораздо отчетливее – видимо, мы подошли к самому устью пролива. Я услышал шипение воды, заполняющей шлюзовую камеру, а затем лязг шлюзовых ворот. Значит, Немо все-таки отправил своих людей на разведку. Теперь новости появятся не раньше вечера.
Я вернулся в свою каюту, сел за стол и взялся за книгу, но буквально через четверть часа субмарина вновь неожиданно двинулась вперед. Я бросился обратно в салон. Из телеграфного аппарата свисала тонкая белая лента со знаками азбуки Морзе. Я поспешил поднести ее к глазам, но увы – сообщение оказалось на языке экипажа «Наутилуса». Мы шли на юго-запад, лаг показывал скорость десять узлов, с учетом придонного противотечения наша реальная скорость была ближе к шести узлам. Почему Немо не дождался разведчиков? Я ничего не понимал.
Минут через десять субмарина замедлила ход и снова коснулась дна. Я принес из библиотеки карту Босфора и попытался восстановить наш путь. От входа в пролив мы продвинулись на юго-запад примерно на одну милю и сейчас подошли к первому сужению русла ввиду мыса Гарипче. До первой, уже давно разобранной, минной завесы у Анадолу Каваги оставалось полторы мили. Почему мы остановились?
Двадцать минут прошло в ожидании, и я уже собирался вернуться в свою каюту, как вдруг снова заработал телеграфный аппарат. Второе сообщение полностью повторяло первое. Тотчас «Наутилус» двинулся вперед – и меня, как молнией, пробило догадкой. Немо не собирался рисковать тем, что Босфор снова закроют, и одновременно не желал идти вслепую – он отправил разведчиков вместе с бухтой телеграфного кабеля и ключом, передающим сообщения. Именно поэтому мы останавливались каждую милю – видимо, такова была длина провода. Я решил, что загадочное телеграфное сообщение означало «путь свободен» или что-то в этом роде. Если я прав, мы остановимся через десять минут, не доходя полумили до Анадолу Каваги.
Так и вышло! Вскоре субмарина снова легла на дно, а я поставил еще одну точку на карте Босфора. В следующий рывок мы должны миновать место первой минной завесы и подойти к стальной сети.
Как мы минуем сеть? Хорошо, если британцы ее убрали – а если нет? Конечно, «Наутилус» пробил в сети дыру, и капитан Немо сумеет ее отыскать, если потребуется, но мы не сможем пройти через отверстие, не задев ни одну из цепей. Я не боялся, что цепи повредят «Наутилус», но грохот и лязг, неизбежный при этом соприкосновении, может нас выдать. Если британцы не поверили сообщениям марсельских капитанов, они могут открыть Босфор только для того, чтобы приманить нас – и тогда за сетью или рядом с ней нас ждет новая ловушка.
Я метался по салону вне себя от мучительного беспокойства. Время шло. Наконец, телеграфный аппарат выдал очередное сообщение (в точности такое, как и первые два), и «Наутилус» двинулся дальше. Через десять минут мы затормозили у стальной сети ввиду Сарыера – или места, где она когда-то была.
Движение винта остановилось, и «Наутилус» начал тихо подниматься к поверхности. Я смотрел на показания манометра – сорок метров глубины, тридцать… двадцать пять. В тишине, лишенной звука наших собственных моторов, я отчетливо слышал сначала приближающийся, а потом удаляющийся рев чужого судна. Потом «Наутилус» остановил всплытие и на несколько минут неподвижно завис в толще воды.
Что происходит? Чего мы ждем?
Вскоре короткое шипение возвестило о поступлении порции воды в балластные цистерны. Субмарина снова опускалась на дно. Через несколько минут корпус «Наутилуса» дрогнул, я услышал резкий лязг шлюзовых ворот и, почти сразу – свист насосов, откачивающих воду из шлюзового отсека. Разведчики возвращались на борт.
Я с трудом удержался, чтобы не броситься им навстречу. Я говорил себе, что вряд ли меня будут держать в неведении, и надо лишь немного подождать. Тем временем «Наутилус» снова запустил моторы, плавно развернулся и пошел обратно, на северо-восток, в Черное море. Я понял, что Босфор остался неприступным.
***

2016-05-23 в 12:18 

Кериса
Когда Марко принес мне в каюту завтрак, я пребывал в состоянии глубочайшего уныния.
– Тушеная кефаль, устрицы и салат из ульвы, – извиняющимся тоном объявил он.
Сегодняшний завтрак был точно таким же, как и вчерашний, но с моей стороны было бы недостойно высказывать претензии.
– Спасибо, Марко, – ответил я.
Тот шагнул к двери.
– Постой. Пожалуйста, расскажи, почему мы вернулись.
Марко глубоко вздохнул и нахмурился.
– Стальная сеть, господин Аронакс. Они чуть приспустили ее, но не убрали. Можно конечно ее проткнуть или пройти в старую дыру, но шума будет столько, что и во дворце султана услышат.
Я кивнул в знак согласия.
– А что с минной завесой за сетью?
– Стоит, никуда не делась. Турки только самый верхний ярус убрали, и то лишь в фарватере. Кшиштоф говорит – придется идти поверху, иначе никак.
– Поверху? То есть по поверхности?
– Ну, или на малой глубине.
На малой глубине! Прямо в руки к британцам. Может, в этом и состоял их план?
Марко ушел, а я нехотя приступил к завтраку. Кок «Наутилуса» всегда готовил изумительно, но сейчас я почти не чувствовал вкуса предложенных блюд. Я думал о том, достанет ли у капитана Немо безрассудства пройти над сетью и над завесой, и что мы будем делать, если не достанет. Запасов натрия для электрических батарей оставалось на восемь дней хода на полной скорости. Как мы ни экономили энергию, этот запас таял с каждым днем. Скоро, слишком скоро наступит момент, когда натрия останется слишком мало, чтобы достичь Атлантического океана и каменноугольных копей на его дне. И тогда…
Из тягостных раздумий меня вывел звук моторов «Наутилуса», заработавших на малых оборотах. Я быстро вернулся в салон. К своему удивлению, я обнаружил, что мы идем не на юго-запад – в Босфор, и не на север – к Одессе, а почти точно на восток, вдоль турецкого берега. Через несколько минут направление движения изменилось на северо-восточное, затем северное, затем снова северо-восточное. Одновременно субмарина стала подниматься ближе к поверхности. «Наутилус» рыскал, точно охотничий пес, отыскивающий горячий след.
Я отчетливо слышал рев чужих моторов – то нарастающий, то ослабевающий. Звук был громким – гораздо громче, чем раньше, будто корабли проходили прямо над нами. Мне показалось, что капитан Немо отыскивает какое-то судно – вот только какое, и зачем?
Прошло около часа постоянных маневров, в которых я не видел ни системы, ни смысла. Наконец, громкий рев чужого двигателя заглушил все другие звуки. Стрелка манометра качнулась влево. Мы поднимались к поверхности – все выше и выше. Я с изумлением и трепетом смотрел, как глубина погружения «Наутилуса» уменьшается до десяти метров, потом до семи, потом до пяти. От грохота двигателя, шума винта, плеска воды закладывало уши. Я понял замысел капитана Немо – пройти через Босфор под днищем торгового судна, достаточно крупного, чтобы нас спрятать, и притом с невысокой осадкой, чтобы мы не задели сеть и мины второго яруса.
Дерзость этого замысла была достойна «Наутилуса» и его командира! Малейшая ошибка могла нас погубить. Субмарина должна была в точности повторять все маневры нашего невольного лоцмана, иначе на такой малой глубине нас неизбежно заметили бы. Мы могли задеть мины второго яруса или налететь на днище судна. Однако иного выхода покинуть Черное море я не видел. Как хитроумный Одиссей, сумевший вырваться из пещеры циклопа Полифема, привязав себя и своих товарищей под брюхом овец, мы шли под брюхом торговца – скорее всего, баржи с лесом.
Следующие пять часов я не скоро забуду. Быстроходный «Наутилус» буквально крался со скоростью в полтора узла, держась на глубине шести-семи метров. Сначала мы дрейфовали на запад, к устью Босфора, потом остановились на рейде у входа в пролив – видимо, ожидали своей очереди. Два часа я метался между своей каютой и салоном, пытался читать и не видел ни строчек, ни букв. Наконец, тональность рева, рвущего мне уши, изменилась, и баржа двинулась на юго-запад. Скорость неповоротливой посудины не превышала пары узлов относительно воды, но нам помогало сильное поверхностное течение, несущее более пресные воды Черного моря на юг, в Мраморное море.
Направление движения «Наутилуса» подсказывало мне, где мы находимся. Около часа мы двигались на юго-запад. Плавный поворот на юг обозначил расширение русла у местечка Сарыер и приближение стальной сети. Я неотрывно смотрел на показания приборов и невольно сжал кулаки, когда стрелка манометра, державшаяся на отметке в шесть метров, поползла влево. Мы буквально прижимались к днищу идущего над нами корабля! Каждую секунду я ожидал резкого стального лязга или удара палубы «Наутилуса» о дно баржи. Если бы я только мог видеть то, что в рубке видел капитан Немо! Несколько минут я боялся вздохнуть – а потом стрелка манометра снова ушла вправо. Мы миновали сеть!
Теперь «Наутилус» уже не мог повернуть назад. Впереди лежала третья минная завеса – и если бы дьявол помогал полковнику Спенсеру, нас могли бы захватить или уничтожить прямо здесь. Однако баржа плыла дальше, и мы плыли вместе с ней – сначала на юг, потом на юго-восток. Четверть часа – и мы миновали местечко Бейкоз и снова повернули на юг и на юг-юго-запад. Приближался Эмирган Корузу – место второй завесы, взорванной русскими торпедами.
Стрелка манометра снова резко качнулась влево. Я похолодел. Нижний ярус второй завесы мы уничтожили, верхний ярус убрали британцы, чтобы пропустить торговые суда, но сумеем ли мы пройти над вторым ярусом? Я не отводил взгляда от тонкой стрелки. Четыре метра глубины… три с половиной. Потом субмарину ощутимо тряхнуло, и меня окатило ужасом. Мы все-таки задели баржу! Еще один слабый толчок, еще – и глубина «Наутилуса», наконец, стала увеличиваться.
Мы миновали разведанные минные завесы, и если британцы не установили в проливе дополнительных ловушек, дальше путь был свободен.

2016-05-24 в 23:12 

Silva ~funny true~
Ну вот, вроде ловушки прошли, а все равно как-то неспокойно. Да еще дно баржи задели! Ох, боюсь, как бы им это не аукнулось... :nerve: И так там все непросто: натрий на исходе, на судне холодища, профессор почти полудохлый... Как бы он снова не заболел, бедный :-( А то придется его заново откачивать ) С другой стороны, херт-комфорт никогда лишним не бывает :-D Особенно, если учитывать, как капитан умеет здорово комфортить ))) ;-) Я уже как на иголках сижу - удастся им до каменноугольных копей дотянуть или нет?
Ну, и как всегда порадовали красивые обороты и сравнения в тексте!
«Наутилус» рыскал, точно охотничий пес, отыскивающий горячий след.
Как хитроумный Одиссей, сумевший вырваться из пещеры циклопа Полифема, привязав себя и своих товарищей под брюхом овец, мы шли под брюхом торговца – скорее всего, баржи с лесом.
:cool: :vo:

2016-05-25 в 03:41 

Cliffordina
Жаль, что мы не увидим лиц тех, кто их караулил на выходе :)

читать дальше

2016-05-25 в 11:35 

Кериса
Silva ~funny true~, спасибо! :heart: :dance2:
Глава получилась такой немного технической, но что поделаешь – нельзя же 10 глав нагнетать "нас заперли, мы все умрем", а потом написать два абзаца "и тут мы вышли, спрятавшись под баржей" :)

Спойлер

До копей они дотянут, я ж не крокодил :)

Cliffordina, какой кадр! :vo:
Это откуда?

2016-05-25 в 13:37 

Silva ~funny true~
нельзя же 10 глав нагнетать "нас заперли, мы все умрем", а потом написать два абзаца "и тут мы вышли, спрятавшись под баржей"
:D я предпочитаю штук несколько огромных технических глав, чем короткое, скомканное и невразумительное "вуаля" )) Более того, я бы предпочла бесконечное число глав в этой истории! :crzfan: :crzfan: :crzfan:

До копей они дотянут
Дотянуть-то дотянут, но вдруг какая загвоздка там опять случится. Вечно же что-нибудь срывается в самый ответственный момент! )

2016-05-25 в 14:18 

Кериса
Дотянуть-то дотянут, но вдруг какая загвоздка там опять случится. Вечно же что-нибудь срывается в самый ответственный момент! )

Silva ~funny true~, ну нет, с этим все :) Дальше будет спойлер
Блин, в "Колеснице" было 25 тысяч. В "Черном Тигре" - 26. Сейчас посчитала слова в "Британском льве" - уже 15600, а все только начинается :facepalm:

2016-05-25 в 14:48 

Silva ~funny true~
Сейчас посчитала слова в "Британском льве" - уже 15600, а все только начинается
:ura: :ura: :ura: :super: :super: :super:

Ну и профессора еще соблазнять и соблазнять
:shy: :dance:

2016-05-25 в 15:38 

Cliffordina
Кериса,
Это откуда?
Человек-амфибия же :)

Дальше будет ответный удар Немо. Спенсер у него уже в печенках, как и Британская империя в целом.
Да, давайте уже об эпическом противостоянии! Хотя я даже не представляю, как один Наутилус может повредить целой Британской империи...

2016-05-25 в 16:00 

Кериса
Cliffordina, я Человека-амфибию смотрела в совсем розовом детстве лет 35 назад и конечно уже ничего не помню :) Спасибо!

Хотя я даже не представляю, как один Наутилус может повредить целой Британской империи...

читать дальше

2016-05-25 в 16:31 

Silva ~funny true~
Альтернативное название третьей части трилогии – "Принц Даккар мертв".
:horror: :aaa:
*мрачно* ох, не нравится мне вот это Немо остановят раньше
да, я прочитала про Все будет хорошо, но... :apstenu:

Кериса, пожалуйста, не пиши больше спойлеров, пожалей наши нервы, а? :-D

2016-05-25 в 16:42 

Cliffordina
Кериса,
Я не собираюсь альтернативную историю писать
Вот, именно это я и хотела узнать :) А то разрешение коллизии Немо vs Pax Britannica чревато такими геополитическими потрясениями... С другой стороны - в каноне же он почему-то не начал этой войны до победного.

Альтернативное название третьей части трилогии – "Принц Даккар мертв".
Правильно-правильно, давайте драму помасштабнее! :chup2:

2016-05-27 в 10:27 

momond
Глава получилась такой немного технической, - как у автора канона :vo:. При чтении ужасно хотелось схватить карту и посмотреть, где все эти мысы и местечки. И, собственно, сейчас и возьму.

2016-05-27 в 11:03 

Кериса
momond, спасибо :)
Гугль-карта Босфора и окрестностей: www.google.ru/maps/@41.1324974,28.8282996,11z

2016-05-30 в 21:07 

Во вторник, 31 мая. в 21.15 по московскому времени, на телеканале "Культура" выходит выпуск передачи Игоря Волгина "Игра в бисер", посвященный "20 тысяч лье под водой".

URL
2016-05-30 в 21:11 

Кериса
Гость, спасибо, интересно!

2016-05-30 в 22:35 

Silva ~funny true~
Гость, о, спасибо за информацию! Жаль, я не знаю никого из героев передачи, которые будут обсуждать книгу. Надеюсь посмотреть.

2016-05-30 в 22:54 

momond
А у меня Культура не идет, ыыыы! И в интернете не идет, фига вашему региону, пишут, а не трансляция.

2016-06-02 в 14:39 

Кериса
Глава 12

Итак, мы прошли минные заграждения, и перед нами открылся путь на свободу, в Мировой океан! Преисполненный жгучего нетерпения, я хотел, чтобы «Наутилус» немедленно погрузился как можно глубже и включил двигатели на полную мощность, но у капитана Немо, похоже, нервов не было вовсе. Он по-прежнему удерживал субмарину под баржей, и мы еле ползли по Босфору вместе с ней – на юг до Анадолу Хисары, потом на юго-запад до мечети Хумаюн-Ю Абад Ками и снова на юг. Лишь через полтора часа судно миновало Девичью башню и вышло в Мраморное море.
Было около половины шестого вечера, когда стрелка манометра, наконец, показала неуклонное увеличение глубины, а рев чужого двигателя начал ослабевать и удаляться. Наступившая тишина окутала меня блаженством. Я был измотан мучительной тревогой и оглушительным грохотом, я чувствовал себя обессилевшим от постоянного напряжения, но теперь вокруг «Наутилуса» тихо струились воды Мраморного моря, и их мягкий плеск успокаивал и утешал.
Субмарина шла на запад со скоростью в десять узлов. За ночь мы должны были пересечь море из конца в конец и к утру подойти к Гелиболу – устью пролива Дарданеллы.
Вскоре открылась дверь, вспыхнул светоносный потолок, заливая зал ярким светом, и в салон вошел капитан Немо. Я тотчас поднялся ему навстречу, но от глубокого волнения не сразу нашел, что сказать.
– Профессор Аронакс, – без выражения произнес Немо.
Я видел, насколько он утомлен – его лицо осунулось и будто посерело, под глазами залегли глубокие тени. Капитан сделал несколько шагов мне навстречу, чуть пошатнулся и, нахмурившись, положил руку на одну из витрин. Я со стыдом вспомнил, что из-за меня он почти не спал ночь. Сейчас он, должно быть, просто падал от усталости.
– Капитан, вы снова совершили невозможное, – тихо сказал я.
Немо не ответил, только посмотрел – то ли на меня, то ли сквозь меня.
– Но вам необходимо отдохнуть. Пожалуйста…
– Мы задели баржу, – сообщил он. – Если об этом станет известно, британцы догадаются, что мы в Мраморном море.
– Об этом может стать известно только по несчастливой случайности, – возразил я. – В русских газетах не было ни слова про «Наутилус», даже в связи со взрывами у Эмирган Корузу. Значит, ничего не было и в турецких газетах – такую сенсацию не скроешь. Раз моряки с баржи не знают про «Наутилус», до прибытия в пункт назначения они не станут докладывать об этом происшествии. Удар был слабый, вряд ли мы серьезно повредили их судно.
– И все же нам следует пройти через Дарданеллы как можно скорее.
На это мне нечего было возразить – я сам всей душой стремился вырваться в Средиземное море и дальше – в Атлантический океан. Однако я опасался, что Немо пренебрежет своей усталостью и поведет «Наутилус» через Дарданеллы вслепую этой же ночью. В его состоянии это могло обернуться катастрофой.
– Отдохните хотя бы до утра, капитан. Вы обещали прислушиваться к моим врачебным рекомендациям, это одна из них. Ложитесь спать, прошу вас. Прямо сейчас.
Немо устремил на меня нечитаемый взгляд и насмешливо улыбнулся.
– Вы необычайно настойчивы в своем стремлении уложить меня в постель, господин Аронакс. Но раз это врачебный совет, я ему последую.
К счастью, он успел отвернуться до того, как до меня дошел второй – конечно, невозможный и случайный – смысл произнесенных им слов, и я побагровел до корней волос. Капитан скрылся в своей каюте, в замке повернулся ключ. Я присел на диван у стены и прижал ледяные ладони к пылающим щекам. Моя больная природа иногда играла со мной злую шутку – в случайных переплетениях трещин на камнях я видел чудовищ, а в невинных фразах – изощренную насмешку.
***
Весь вечер и половину ночи «Наутилус» шел на запад, а потом на юго-запад, пересекая Мраморное море из конца в конец. Перед рассветом мы осторожно поднялись на поверхность обновить запасы воздуха и уточнить свое местоположение. Погода стояла неприветливая – лил дождь и дул пронизывающий холодный ветер. Ни звезд, ни луны видно не было, лишь на горизонте по левую руку смутно чернела громада острова Мармара.
Я недолго пробыл на палубе – субмарина снова уходила под воду. Капитан Немо счел, что погода благоприятствует проходу через Дарданеллы. Низкие тучи и вспененные волны должны были сделать поверхность моря темной и непроглядной, при этом тусклого света пасмурного дня хватало, чтобы глаза рулевого, привыкшие к темноте, различали путь.
На рассвете мы миновали местечко Шаркёй, а еще через час подошли к Гелиболу. «Наутилус» опустился на глубину в тридцать метров, и когда под водой хоть немного рассвело, осторожно двинулся вперед. Полтора часа мы шли на юго-запад, следуя фарватеру Дарданелл и лишь слегка отклоняясь немного западнее или южнее, и к полудню добрались до Нагара Кале – «колену» пролива. Здесь пролив резко поворачивает на запад, а потом сразу на юг, берега сближаются, а глубина даже в фарватере уменьшается до тридцати метров. Если британцы где и установили ловушки, то именно здесь.
Будучи не в силах заниматься чем-либо еще, я снова сидел в салоне и следил за показаниями приборов. «Наутилус» сбавил скорость до трех узлов и скользил теперь над самым дном. Стрелка манометра колебалась между отметками в двадцать и двадцать пять метров. Если бы не шторм и не ливень над проливом, нас бы давно заметили, но теперь мы крались под завесой этого ливня, как под плащом-невидимкой, надежно укрытые бурными водами. Спустя час субмарина благополучно миновала сужение Чанаккале и повернула на юго-запад, а еще через час вышла в Эгейское море.

2016-06-02 в 14:40 

Кериса
***
Эгейское море! Колыбель античной цивилизации, оно омывало берега Древней Греции, Византии и Болгарского царства. Из его вод поднимается около двух тысяч островов, среди которых самыми крупными являются Эвбея, Лесбос, Родос, Самос и Крит. Более мелкие острова каменисты и бесплодны, а берега обрамляют невысокие горные хребты – безлесные, с полупустынным ландшафтом.
С наступлением ночи «Наутилус» всплыл на поверхность, и я поспешил подняться на палубу. Субмарина шла на юг, оставляя на поверхности моря широкий пенный след. Полоса дождей осталась далеко позади. В разрывах туч плыла ущербная луна и мерцали неяркие редкие звезды. В лицо дул порывистый ветер, но не ледяной и колючий, как в Черном море, а мягкий, упругий, пьянящий ощущением простора и счастья.
Я был счастлив в эти минуты. Я дышал полной грудью и никак не мог надышаться. Вид безграничного водного пространства наполнял мою душу благоговением, а глаза – слезами, верно, так чувствует себя узник, уже не чаявший выбраться из своей темницы!
– Вы тоже это чувствуете, господин Аронакс? – взволнованно произнес капитан Немо у меня за спиной. – Свободу, которую может даровать только море? Безграничность и вечное движение, частью которого мы стали?
Я обернулся. Немо стоял в трех шагах от меня и горящими глазами смотрел вдаль, на линию горизонта. Я видел, что он охвачен тем же восторгом, что и я – восторгом человека, избежавшего неволи и смерти, вернувшего себе свободу, когда надежда на ее обретение уже почти угасла.
– Да, капитан.
В неверном лунном свете его лицо показалось мне молодым и прекрасным. В густых черных волосах больше не было седины, а в глазах – затаенного горя. Я невольно задался вопросом – не таким ли он был пятнадцать лет назад, до того, как началась война и все обратилось в прах? Море иногда даровало капитану забвение, но увы – слишком редко и слишком ненадолго!
Немо искоса глянул на меня, и его лицо осветила неожиданно мягкая улыбка.
– А ведь признайтесь, профессор – вы уже почти и не верили, что нам удастся выбраться.
Я кивнул, соглашаясь.
– Имея такого сильного врага, легко потерять надежду! Полковник Спенсер столько раз поражал меня своей дьявольской проницательностью, что я уже не надеялся, что нам удастся его обмануть. И в Париже, и в Гавре я думал, что поступаю разумно и осмотрительно, а потом оказалось, что он все предугадал заранее. И победа оборачивалась ловушкой... снова и снова.
– О чем вы говорите, профессор?
Я уже открыл было рот, чтобы рассказать о подоплеке моего гаврского пленения и побега, но вовремя спохватился. Если Немо узнает о роли Красновского, то неминуемо убьет его. Я не испытывал симпатии к человеку, завлекшему нас в ловушку, но смерти его не хотел и тем более не хотел, чтобы он пал от руки капитана.
– Это все мои предположения, конечно, – пробормотал я, отворачиваясь и с трепетом понимая, как беспомощно и неправдоподобно звучат мои слова. – Я сжег ваше письмо и думал, что его никто не увидит, а оказалось, что мою почту вскрывали. А в Гавре сел прямо в экипаж к вознице, нанятому британцами…
– Пьер.
Я вздрогнул, услышав свое имя, и невольно обернулся к капитану. Немо пристально смотрел на меня своими пронзительными черными глазами, и от этого взгляда у меня внутри все задрожало.
– Пьер, как я могу вам верить, если вы совсем не верите мне? – неожиданно мягко спросил капитан. – Если пытаетесь что-то от меня скрыть и даже обманываете меня? Вы называли себя членом экипажа, но разве вы ведете себя как член экипажа?
Я растерялся. Он был прав… но и я был прав, желая избежать нового кровопролития.
– Я говорил с Тадеушем Красновским, – осторожно начал я. – Он хотел извиниться за то, что чуть не убил меня… а еще он хотел исповедаться. Он рассказал о том, что происходило, как он это видел со своей стороны, и почему он стрелял в вас. Поверьте, капитан, я бы все рассказал вам, и расскажу – до последнего слова, но только когда он уйдет.
Немо нахмурился и скрестил руки на груди.
– Профессор, я уже говорил вам и скажу это еще раз. Я понимаю Тадеуша Красновского, вы – нет. Этот человек не испытывает угрызений совести и не нуждается в исповеди. Если он что-то рассказал вам, он сделал это не для того, чтобы облегчить себе душу, а по другим причинам, и что это за причины, вы судить не можете. Передайте мне, что он рассказал вам, сейчас. Когда он уйдет, может быть поздно.
Я опустил голову. Я снова чувствовал правоту капитана, но это была правота меча, занесенного над головой преступника. Жизнь Красновского была в моих руках, и я не знал, как сохранить ее, не лишившись расположения Немо и не подвергнув риску весь экипаж субмарины.
– Хорошо… хорошо, – пробормотал я. – Только обещайте, что не убьете его.
– Нет, профессор, вы мне все расскажете без всяких условий, – резко ответил Немо. – Если этот человек совершил нечто достойное смерти, он умрет. Все, что я могу обещать вам – это справедливый суд. Или вы думаете, что мне нравится убивать людей, что я делаю это ради собственного удовольствия?
Справедливый суд! От этих слов у меня сжалось сердце. Знал ли я сам, каким должен быть справедливый приговор над Красновским? Он заключил сделку с нашими врагами, он заманил нас в ловушку, откуда мы с трудом выбрались, он едва не убил капитана Немо и чуть не погубил весь экипаж «Наутилуса», лишив нас запасов натрия, но я не чувствовал, что он достоин смерти. Любовь к родине и жажда справедливости довели его до безумия, но разве не та же любовь и не та же жажда двигали капитаном Немо? Наверно, я действительно не мог понять Красновского, раз он казался мне одновременно и очень хорошим, и очень плохим человеком. Однако капитан мог его понять – а значит, я должен был довериться его суду.
Я поднял голову. Немо смотрел на меня без гнева, но тем напряженным взглядом, каким он следил за преследующим нас фрегатом «Бристоль». Капитан ждал моего ответа, и я почувствовал, что от того, каким он будет, зависит не только судьба Красновского, но и моя собственная судьба.
И я решился.

2016-06-02 в 16:16 

Cliffordina
Немо верен своему директивному стилю :)
Только он знает, что правильно и как правильно. А троллить у него с каждым разом выходит все лучше. Но меня чем дальше, тем больше смущает такая нарочитая житейская неискушенность профессора и... не знаю... девичья трепетность :)
Тяжко с ним, да.

2016-06-02 в 16:28 

Кериса
Cliffordina, а то! :)
Насчет повышенной эмоциональности профессора. Текст не бечен. Когда история вылепится, отлежится и на свежую голову перечитается, возможно, лишнюю трепетность мы обстрижем бетскими ножницами. И будет профессор более хладнокровно-каноничный :)
читать дальше

2016-06-02 в 16:54 

Cliffordina
Кериса,
Мне кажется, ваш профессор больше похож на воплощение в советской экранизации :) Там да, такое чудо интеллигенции... Только троллить и биться головой о стену.
Хотя эта непробиваемая порядочность сама по себе тот еще троллинг манипулятора и дипломата :)

2016-06-02 в 19:41 

Кериса
Мне кажется, ваш профессор больше похож на воплощение в советской экранизации

Cliffordina, я стараюсь держаться книжного канона, но образы, созданные Родионовым и Дворжецким, конечно, тоже влияют, куда деваться :)

2016-06-02 в 22:55 

Silva ~funny true~
Кериса, лишнюю трепетность мы обстрижем бетскими ножницами. И будет профессор более хладнокровно-каноничный
ыыыы, а мне вот тогда будет очень жаль ((
Я люблю профессора именно таким. Как там сказала Cliffordina? такая нарочитая житейская неискушенность профессора и... не знаю... девичья трепетность Вот хорошо про него сказано, но должна признаться, это-то мне в профессоре и импонирует :shy: Не всем же супергероями быть, одного железного Немо за глаза хватит ) И то я иногда жалею, что он уж чересчур железный :smirk: Ну, вот хоть в последней главе чуток пошатнулся, и его допекло )))

Cliffordina, профессор больше похож на воплощение в советской экранизации. Там да, такое чудо интеллигенции
вот-вот! очень милый симпатичный интеллигент, такой трогательный, ну просто няшка! :pink: :inlove:
я уже не говорю о Немо, который в нашей родной экранизации самый-самый капитан из всех, мною виденных :heart: :heart: :heart:

Как интересно, всего за несколько мгновений меняется атмосфера в тексте: вот только что профессор любовался капитаном в лунном свете и в ответ получал улыбку, а уже в следующие секунды со стороны Немо чувствуется напряжение и волевые нотки в голосе, а Аронакс растерян и обеспокоен... Кериса, ты замечательно качаешь героев (и читателей) на эмоциях, как на лодке! :)

2016-06-03 в 00:31 

Кериса
Silva ~funny true~, :heart: :heart: :heart:

На самом деле я вижу, что и профессор Аронакс, и Консель у меня получаются более эмоциональными, чем они были в романе Жюля Верна. Хотя и в романе профессора, бывало, не шутя захлестывало эмоциями. Навскидку – во время погони за "нарвалом", от созерцания красот подводного мира, перед побегом в бухте Виго, во время Гекатомбы. Так что если это и ООС, то я надеюсь, умеренный. Сохраняй профессор хладнокровие и здравомыслие, он не поехал бы в Сиолим, соответственно, история завершилась бы на первых трех главах "Колесницы".
Но он поехал, потому что полюбил капитана (пусть и не осознавал это в тот момент). И из этого фантастического допущения вытекает все остальное.
Да, Аронакс часто бывает на взводе, потому что при такой жизни трудно быть уравновешенным. Полтора месяца (с 17 октября по 1 декабря) они провели в ловушке, из которой были все шансы не выбраться. Его несколько раз мотало от надежды к отчаянию и обратно. Он плохо спал – от последствий ранения, а потом еще и от холода. Капитан постоянно ездил ему по нервам – и невольно, когда пытался его отпустить с "Наутилуса", и совершенно осознанно. Ну и наконец сам выход из Босфора, растянувшийся на целый день. Аронакс далеко не трус, но "от такой жизни, товарищ Сталин, запьешь!"(с) :)
В общем, когда эта история закончится, мы с бетой попробуем привести ее к одному знаменателю. Лишнюю трепетность уберем, где-то, может, наоборот добавим :)

По хорошему, то, что сейчас пишется – это все еще "Черный тигр". Эта история началась Красновским, Красновским она и закончится. Все, что будет дальше – торпеды, поездка д`Обиньи и Ишвари в Америку, Сайрес Смит и третий контакт со Спенсером – это уже совсем другая история.

2016-06-03 в 00:38 

Cliffordina
Там будет Сайрес Смит?! :wow: Вот это спойлер на ночь! :inlove:

2016-06-03 в 11:11 

Silva ~funny true~
Кериса, а можно еще немного попытать тебя насчет характеров героев? :shuffle: Я как-то спрашивала тебя про Немо и его выбор в трудной ситуации, а теперь хочется узнать про Аронакса ) Ты так хорошо их расписываешь (и так часто осложняешь им жизнь :smirk: ), что я просто не могу удержаться и не копнуть еще глубже ))) Короче, возникла такая мысль: а мог бы профессор Аронакс убить человека? Причем, чтобы это произошло не косвенно, в результате его каких-то опрометчивых слов или необдуманных действий, а именно чисто физически, от его руки? И как бы он потом с этим жил? Стал бы он лучше понимать капитана Немо?

2016-06-03 в 11:28 

Кериса
Silva ~funny true~, в хэдканоне Аронакс уже убивал людей, точнее, одного человека. Он застрелил воина-ашанти, который уже занес над Конселем топор. После чего им пришлось быстро-быстро линять.
То есть и убить, и провести операцию профессор Аронакс может. Но для него это экстремальная ситуация. Убить он может в целях самозащиты или защиты дорогих для себя людей, как и резать по живому – если иначе пациента не спасти.
Но потом будет лютый отходняк.
Как-то так.

Насчет Немо

2016-06-03 в 12:44 

Silva ~funny true~
Кериса, в хэдканоне? Ты имеешь в виду, что об этом было упоминание в одной из частей твоей трилогии? Эх, уже не помню... Ну, тогда вопрос автоматически снимается )) В той ситуации все понятно.

2016-06-03 в 13:00 

Кериса
Silva ~funny true~, нет, прямых упоминаний не было. Профессор не любил об этом вспоминать.
Хотя упоминания о том, как они сутки удирали от отряда ашанти, который их преследовал на реке Конго – были пару раз. Попав в переплет, профессор иногда подбадривал себя воспоминаниями о моментах, когда его жизнь висела на волоске – типа, тогда справился, и сейчас справлюсь. Среди этих моментов было сидение в хлипком сарае, когда снаружи рыскал тигр-людоед, та история с ашанти и сутками на веслах, после которых у профессора и Конселя руки отваливались, и дрейф в открытом море во время ночного шторма вместе с Ишвари.
Что до каноничного профессора, то в романе упоминается охота и бой с осьминогами, во время которого Аронакс бодро махал топором :) Но в людей он не стрелял, хотя во время второго побега был готов насмерть драться с командой "Наутилуса".

2016-06-11 в 12:56 

Кериса
Глава 13

Я решился – и рассказал ему все. Я старался не упускать ни одной подробности – ни про то, что Красновский чувствовал себя обязанным народовольцам, ни про то, что неведомый Старик завлек его призывом продолжить борьбу за освобождение Польши, ни про то, что он считал чертеж торпеды настоящим и не догадывался об истинных планах британцев. Немо слушал меня с каменным лицом, но я всем своим существом чувствовал, как в нем поднимается тяжелый гнев. Однако он не прерывал меня, и я беспрепятственно завершил свой рассказ.
– Вы знали, что Красновский – британский агент, и молчали! – прорычал капитан, когда я наконец умолк. – Следуйте за мной.
Он резко развернулся и направился к люку. Не чуя под собою ног, я отправился следом.
Я думал, что капитан запрет меня на гауптвахте, где уже сидел Красновский, но он прошел дальше – в коридор, потом в библиотеку, и нажал на кнопку у двери, которую я раньше не замечал. Вскоре открылась противоположная дверь, и на пороге библиотеки появился встревоженный Збигнев. Немо отдал приказание на своем языке, в котором я различил имя Тадеуша, и Збигнев ушел.
Я ничего не понимал. Неужели его просто убьют – вот так, без суда и всяких церемоний? И кто – его соотечественник, бывший соратник по революционной борьбе? Я с ужасом смотрел на капитана, но тот делал вид, что не замечает меня. Прошло несколько минут прежде, чем дверь отворилась снова, и в библиотеку вошли Стефан, Эгельт и Андроникос, и, почти сразу – Збигнев, Тадеуш Красновский, Кшиштоф и еще один матрос-поляк – кажется, его звали Януш. У меня немного отлегло от сердца.
Эгельт и Андроникос были мрачны, Стефан – бледен как полотно. Збигнев и Януш выглядели скорее подавленными, и лишь на лице Кшиштофа застыла решимость.
Тадеуш Красновский тоже был бледен, однако никакого смятения я в нем не увидел. Он шел, гордо подняв голову и широко расправив плечи, и я легко себе представил, как он ровно с тем же выражением поднимается на эшафот. Войдя в библиотеку, Красновский сделал несколько шагов навстречу капитану Немо, остановился и с вызовом посмотрел ему в лицо.
– Господин Красновский! Мало того, что вы заманили нас в ловушку, – по-английски начал Немо самым резким тоном. – Мало того, что вы испортили запасы натрия и чуть не погубили «Наутилус». Мало того, что вы покушались на убийство и только чудом не убили господина Аронакса. Вы заключили сделку с неприятелем, вы знали, что Старик – британский агент, вы действовали по наущению британцев и инсценировали спасение господина Аронакса из плена ради того, чтобы обманом проникнуть на «Наутилус». Вы предали его, предали меня, вы предали своих соотечественников.
– Тадеуш, это правда? – тихо спросил Стефан.
Красновский повернулся к помощнику капитана. На его щеках вспыхнули красные пятна, но он не опустил глаз.
– Я знал, что Старик – британский агент, – звенящим голосом ответил он. – Я заключил с ним сделку и разыграл спасение Аронакса, чтобы попасть на «Наутилус», это правда. Но я не действовал по наущению британцев. Я не собирался исполнять условия сделки. Стефан, разве я хоть раз сказал тебе – оставь британцев в покое, давай топить русские корабли? Разве я предлагал тебе убить Даккара? Нет, я говорил и тебе, и ему, и вам всем – беспощадная смерть всем тиранам и всем империям! И Британской, и Российской, и Османской!
– Ты предлагал мне низложить капитана, ты забыл? – нахмурившись, возразил Стефан. – В ночь на семнадцатое октября, сразу после совета! Может, ты забыл и то, что я тебе ответил? Доброе дело не начинают с предательства, правое дело не нуждается во лжи. И ты со мной согласился! А потом взломал хранилище с натрием. Я не знаю, что у тебя в голове, Тадеуш. Надеюсь, ты просто обезумел, а не продал нас британцам.
– Я не продавал вас! – крикнул Красновский. – Можете убить меня, я знаю, что заслужил смерть. Но я вас не продавал!
– Ты и правда заслужил смерть, – холодно заявил Эгельт, глядя тому в глаза. – Причем уже трижды. За попытку бунта, за покушение на убийство капитана, за ложь и работу на наших врагов.
– Не стоит марать руки, – угрюмо возразил Андроникос. – Высадим его на необитаемый остров. Там он точно никого не предаст и не обманет.
– Согласен, – буркнул Збигнев.
– Нет! – воскликнул Красновский. – Лучше убейте!
Я впервые увидел в нем что-то похожее на страх – хотя скорее это было отчаяние. Мне невольно вспомнились его слова о годах, проведенных на каторге: «Гораздо хуже морозов то, что месяцами нет новостей. Как будто вы уже умерли, и ваша душа навеки забыта в пустоте между адом и раем». Этот человек носил свой ад с собой, мог ли он вынести годы одиночества?
– Стойте, подождите, – явно волнуясь, начал Кшиштоф. Он переминался с ноги на ногу и переводил взгляд с капитана Немо на Стефана и обратно. – Пожалуйста, выслушайте меня.
Немо пристально взглянул на него и еле заметно кивнул.
– Тадеуш предал нас, я с этим не спорю. Но он предал нас не из страха или алчности, а из любви к родине. Он слишком увлекся своей мечтой и позволил себя обмануть. Но разве нас ведет не та же мечта? Отомстить угнетателям, заставить тиранов трепетать от ужаса! Помогать тем, кто борется за свободу!
Кшиштоф с трудом перевел дыхание и обвел нас всех тревожным, ищущим взглядом.
– Да, Тадеуш был не прав. Ему надо было сразу все рассказать нам. Он хотел обмануть британцев, а вышло, что британцы обманули его. Он виноват и знает это. Но если мы убьем его – мы сыграем на руку нашим врагам. Они этого и ждут – что мы передеремся, вцепимся друг другу в глотки. Капитан, вы же знаете – они всегда так делали! И у вас, и у нас. Столкнуть маратхов и мусульман, столкнуть белое крыло восстания с красным, заставить индийцев и поляков воевать самим с собой!
Лицо Немо будто окаменело.
– Лучше не поднимайте эту тему, Кшиштоф, – процедил он.
Тот опустил глаза.
– Мы не должны отталкивать от себя своих товарищей, даже тех, кто оступился, – упрямо продолжил великан, глядя в пол. – Пусть Тадеуш не будет плавать с нами, но он еще принесет пользу революционному движению. Я за то, чтобы его отпустить. И не на необитаемый остров, а на берег, откуда он смог бы сам добраться до Польши. Не так много осталось настоящих бойцов, чтобы мы могли обходиться с ними, как с мусором под ногами. Я все.
В библиотеке наступила тишина. Я видел, что речь Кшиштофа произвела на присутствующих сильное впечатление, один Эгельт холодно усмехнулся.
– Предавший однажды предаст и во второй раз. Красновский слишком много знает. Я против того, чтобы его отпускать. Смерть или необитаемый остров, лучше смерть.
– Янек? – спросил Стефан.
– Необитаемый остров, – нехотя ответил тот.
Лицо Красновского залила смертельная бледность. Он смотрел на Стефана, но мне показалось, что он смотрит сквозь него, смотрит в лицо своему старому кошмару. Необитаемый остров страшил его больше смерти! Я мог только догадываться, какие демоны разрывают душу этого человека, когда он остается в одиночестве.
– Ну, а вы что скажете, господин Аронакс? – вдруг произнес капитан Немо.
Вздрогнув, я перевел взгляд на капитана и с удивлением понял, что я не второй подсудимый на этом собрании, а один из судей. Я обвел взглядом присутствующих; все выжидательно смотрели на меня – так, будто мое мнение было решающим.
– Я за то, чтобы отпустить господина Красновского, – твердо ответил я. – Обречь его на годы одиночества на необитаемом острове – все равно, что убить его, только медленно и мучительно. Если Тадеуш живет ради борьбы за освобождение Польши – пусть возвращается и продолжает борьбу. Я думаю, он уже понял, что становиться союзником врага – означает быть обманутым и использованным. Он заманил нас в ловушку, однако мы без потерь вырвались из нее. Силу украшает великодушие. Не нужно мстить тому, кто и так проиграл.
Кшиштоф бросил на меня взгляд, преисполненный горячей благодарности.
– Он может выдать Марсельца, – хмуро возразил Эгельт.
– Как можно выдать того, о ком ничего не знаешь? – с живостью откликнулся Кшиштоф.
– Ты был на веслах в ту ночь.
– И что? Я не найду это место, даже если мне приставят к виску пистолет.
Я не понимал, о ком они говорят – уж не о д`Обиньи ли?
– Даже если мы отпустим Тадеуша, необходимо, чтобы он посидел под замком до тех пор, пока мы не заберем пассажиров и не доберемся до мастерской, – сказал Стефан. – Может, поручим это Николя? – он обернулся к капитану.
Немо ответил ему долгим взглядом, который я не смог прочитать.
– Я еще не принял решение, – холодно заявил он, наконец. – Эгельт, Збигнев, отведите господина Красновского обратно на гауптвахту.
Я молча смотрел, как они уходят – Красновский, сохраняющий гордый вид, но показавшийся мне вдруг очень усталым, невозмутимый Эгельт, взъерошенный Збигнев. Вслед за ними из библиотеки вышли Кшиштоф и Януш. Я уже собрался было последовать их примеру, как услышал слова капитана Немо:
– Господин Аронакс, пожалуйста, останьтесь.

2016-06-12 в 19:32 

momond
Вот у меня такое чувство, что Красновский испортился, поломался. Нет в нем больше этой глубочайшей убежденности в своей правоте. Пытаюсь представить, что с ним теперь будет - не физически, морально. Необитаемый остров его прикончит по всем параметрам, это понятно. Но вот он вернется в Европу, предположим, дальше что? Сможет ли он забыть обвинения одних и презрение других, или он будет мучим угрызениями совести? Или что?

2016-06-12 в 21:23 

Кериса
momond, необитаемый остров его прикончит однозначно. Это понимает Аронакс, понимает и Немо, поэтому высадить Красновского на необитаемый остров – это та же казнь, только растянутая во времени и формально оставляющая руки чистыми, этакая отмаза для совести. По-настоящему решения только два – казнить или отпустить.

Что до угрызений совести, то с точки зрения Красновского его собственное предательство меркнет на фоне предательства, совершенного экипажем "Наутилуса". Он придумал себе этакий "передовой отряд революционной армии", а нашел людей, в общем-то, занятых своими делами. Мало того, что капитан "Наутилуса" оказался аристократом и океанологом, которому разжигание мировой революции нафиг не сдалось, так еще и кумир ранней юности Стефан Бобровский отказывается его смещать и, выбирая между польским подпольем в лице его, Тадеуша Красновского, и Даккаром – почему-то выбирает Даккара.
Когда Красновского после выстрела в машинном отделении скрутили свои же – это было сильным ударом. И пока он сидел на гауптвахте, он думал, думал и думал над сложившийся ситуацией. А поскольку Тадеуш все-таки человек сильный и умный, он эту задачу для себя решил. Он понял, что зря навесил на экипаж "Наутилуса" свои мечты и чаяния. Легенда о "Наутилусе", шепотом передающаяся среди политкаторжан – это одно, а настоящий "Наутилус" – совсем другое. Можно всем сердцем сожалеть, что морковка – не персик, но морковкой от этого она быть не перестанет.
А раз "Наутилуса-знамени", "Наутилуса – передового отряда революционной армии" на свете нет (да, от этого хочется рыдать и биться головой об стену), то остается второй путь, тот, который до встречи со Стариком был единственным: продолжать борьбу своими силами. Тадеуш потому и спел Аронаксу: "Никто не даст нам избавленья – ни бог, ни царь и не герой". Немо – герой! – избавленья не даст. "Добьемся мы освобожденья своею собственной рукой".
Так что Красновский как раз не сломан. Он знает, что здорово промахнулся, решив, что обведет вокруг пальца британскую контрразведку, но теперь этот эпизод для него уже в прошлом. Если его отпустят, он вернется в Европу и продолжит борьбу с царским самодержавием. А поскольку Тадеуш больше склонен к метанию бомб, нежели к распространению нелегальной литературы или организации рабочих кружков, то, скорее всего, во время проведения очередного теракта он и сложит буйну голову.

2016-06-16 в 12:09 

Кериса
Глава 14

Я вернулся к столу, на котором еще лежала расстеленная карта Стамбула.
– Господин Аронакс, расскажите Стефану все то, что рассказали мне, – по-английски произнес Немо.
Я повторил свой рассказ, стараясь ничего не упустить. Бобровский молчал, не глядя на меня. Я чувствовал, что мои слова ранят его, что ему больно слышать подтверждение того, во что он долго не хотел верить. И когда я закончил, в библиотеке надолго воцарилось молчание.
– Каким будет твое решение, Стефан? – наконец спросил капитан.
Тот покачал головой.
– Я должен с ним поговорить. С глазу на глаз.
– Что ж.
Бобровский вышел из библиотеки, и мы с капитаном Немо остались вдвоем.
Я видел, что капитан больше не гневается. Он выглядел задумчивым и опечаленным, и я с тревогой спрашивал себя, чем вызвана эта печаль – уж не предчувствием ли боли, которую он причинит своему помощнику справедливым, но жестоким приговором?
– Вы простили его, не так ли? – вдруг спросил Немо, искоса глянув на меня.
– Да, капитан.
– А если бы ему удалось меня убить, вы его тоже простили бы?
Кровь отлила у меня от сердца.
– Если бы он убил вас – нет, не простил бы.
– И решили бы, что он достоин смерти?
– Смерть за смерть. Да.
– Однако от меня вы ждете милосердия, – не то спросил, не то просто заметил Немо.
Я опустил глаза на карту Стамбула, на голубую трещину Босфора, надвое рассекшую этот древний город. На русле пролива еще можно было различить полустершиеся карандашные пометки, которые я оставил прошлым утром.
– Я не жду от вас милосердия, господин Даккар, но всем сердцем надеюсь на него. Для многих членов вашей команды Тадеуш Красновский – хоть и оступившийся, но товарищ, и его гибель ляжет трещиной между ними и вами. Даже если они смолчат и признают вашу правоту.
– Значит, вы вступились за Красновского не ради него самого, а ради единства команды «Наутилуса»? – спросил капитан.
– И ради него самого, и ради единства команды, и ради вас… Мне будет больно, если вы возьмете на душу и эту смерть.
Немо горько усмехнулся и в задумчивости скрестил руки на груди.
Прошло еще несколько минут прежде, чем дверь отворилась, и в библиотеку вошел Стефан. Он был бледен, но спокоен, я видел, что он принял решение.
– Тадеуш просит убить его, но не оставлять на необитаемом острове, – по-английски произнес помощник капитана. – Я же прошу отпустить его. Он хочет вернуться в Польшу и продолжить борьбу. Он сказал, что не враг нам, и я ему верю. Я за него ручаюсь.
– Ты уже ручался за него, Стефан, – холодно заметил Немо.
– Что ж, рискну головой и поручусь еще раз, – спокойно отозвался Бобровский. – Тадеуш сказал, даже если мы будем просто плавать по морям и собирать ракушки, для дела мировой революции это будет лучше, чем если нас утопят или захватят. Пока мы есть, мы грозное напоминание всем деспотам, что они не всесильны, это его слова. Я знаю, он говорил искренне.
Немо прошелся по библиотеке в глубоких раздумьях.
– Что он знает про господина д`Обиньи?
– Ничего. Я ему не говорил ни слова, остальным ничего не известно.
– Он может назвать координаты мастерской.
– Не точнее, чем это сделал Нед Ленд, – ответил Стефан, покосившись на меня. – И думаю, нам в любом случае пора уходить оттуда. Британцы во второй раз терпят неудачу, пытаясь нас захватить, но я уверен, они на этом не остановятся. Когда мы заберем Ишвари и Конселя, у них останется лишь одна зацепка, но зато верная. В Канарском архипелаге не так много островов.
– Да… еще одна ловушка, – прошептал капитан. – Надо, чтобы мы добрались до мастерской раньше, чем Тадеуш Красновский окажется на свободе.
– Значит, ты отпускаешь его?
– Да.
Я почувствовал облегчение, которое трудно описать словами.
– Мы можем поручить его Иоаннидису и его людям… скажем, на пару недель, – предложил Стефан. – С тем, чтобы потом они высадили его в Порто Кагио или в Мармари.
– Хорошо, пусть будет так.
– Я скажу Кнуду, чтобы он взял курс на Крит.
И Стефан вышел из библиотеки.
Немо проводил его взглядом, потом повернулся ко мне и вдруг мягко улыбнулся.
– Не желаете ли сигару, господин Аронакс?
Я не курил уже много месяцев, но сейчас, наверно, выглядел так, будто сигара мне и правда не помешает.
– Не откажусь, спасибо.
Капитан снял с полки и протянул мне изящный портсигар из темного дерева, в котором лежали золотистые сигары, скрученные из мягких листьев особого вида водорослей, содержащих никотин. Сигары капитана Немо отличались необычным изысканным вкусом, а их дым неизменно успокаивал даже человека, находящегося в сильной тревоге. Признаюсь, после них вкус самого лучшего гаванского табака казался мне резким и грубым – и это была одна из причин, по которой я бросил курить.
Я раскурил сигару у светильника и глубоко затянулся. Ароматный дым всколыхнул во мне воспоминания трехлетней давности – как я разглядывал чертежи «Наутилуса» и зачарованно слушал объяснения капитана Немо. Со второй затяжкой по нервам прошла знакомая теплая волна, стирающая тревожное напряжение последних недель. Наверно, с непривычки действие морского табака показалось мне сильнее обычного. Я присел на один из диванов, выпустил аккуратное кольцо дыма и покосился на капитана. Тот держал сигару в руке, не зажигая ее, и внимательно смотрел на меня.
– Профессор, я не устаю благодарить судьбу за то, что она три года назад привела вас на мой корабль, – мягко произнес Немо.
Меня бросило в жар. Голос капитана был бархатным, но в глазах было что-то кошачье – с похожим выражением кот, припав к земле, следит за бантиком на веревочке. Я растерялся… но потом понял, что моя извращенная природа снова играет со мной злую шутку. Я напомнил себе, что помог вернуть капитану Ишвари и что он лишь выражает благодарность, естественную в такой ситуации.
– Вы очень добры, – тихо ответил я. – Однако в последний раз я принес с собой одно беспокойство.
– Это не ваша вина.
– Отчасти и моя. Я ведь довольно долго подозревал Тадеуша… но потом все равно поверил ему.
– Это не ваша вина, профессор. С разведкой Британской империи вам было не совладать, что бы вы ни делали.
– Однако если бы я отказался от идеи вернуться на «Наутилус», не ответил бы на ваше письмо, они не смогли бы вас достать. Они не знали места встречи, – сказал я.
Немо, наконец, тоже закурил сигару и опустился на диван подле меня.
– Так вы всерьез думали о том, чтобы не возвращаться на «Наутилус»? А сейчас – жалеете, что вернулись?
Мне явно требовалась новая затяжка, и я снова глубоко затянулся, надеясь, что капитан не заметит дрожи в моих пальцах.
– Когда мы были в ловушке, и я боялся, что вы убьете себя – да, я всем сердцем жалел, что не остался в Париже. Я привел врага на борт «Наутилуса», я навел британцев на ваш след. Я ночь за ночью думал, что ради своей… ради любви к морю и ради счастья изучать океан вместе с вами я погубил вас и всю вашу команду. Знаю, это были пустые сожаления, ибо никто из нас не знает будущего, но мы не всегда властны над своими мыслями.
Немо накрыл мою ладонь своей, и я вздрогнул так сильно, что пепел с сигары упал мне на брюки.
– Успокойтесь, профессор, – мягко произнес он. – Все уже позади.
Его ладонь была теплой, уверенной и твердой.
Я чувствовал, что у меня пылает не только лицо, но и уши. Я в ужасе подумал о том, как нелепо я выгляжу и что капитан может подумать обо мне. Лучше уж показаться трусом, чем… тем, кем я являлся.
Я забрал у него руку, резко встал и сделал несколько шагов к столу с картой.
– Прошу меня извинить, господин Даккар, нервы совсем расшатались, – сказал я, не оборачиваясь. – Я не воин, я действительно очень боялся. Наверно, боюсь и сейчас.
Немо промолчал, и я понял, что мне понадобятся все мои силы, чтобы снова посмотреть ему в лицо. Кровь шумела у меня в ушах, и немного кружилась голова – то ли от сигары, то ли от усталости, то ли от застарелого нервного напряжения.
Прошло несколько минут. Огонек сигары дотлел до моих пальцев, и я бросил окурок в пепельницу. Только после этого я заставил себя обернуться.
Капитан пристально смотрел на меня, и на губах его играла легкая полуулыбка, а в глазах мерцал дьявольский огонек. Я ждал, что он скажет что-нибудь ироническое, возможно, даже убийственно-саркастическое, но вместо этого услышал слова, произнесенные самым мягким тоном:
– Пьер, вы один из самых храбрых людей, которых я знаю. И вы не должны извиняться, это мне стоит извиниться перед вами. Я обещал вам кругосветное подводное путешествие, обещал показать самые удивительные страницы книги подводного мира, а вместо этого вам пришлось принимать участие в военной операции.
– Это не ваша вина, – тихо ответил я, невольно повторяя его слова.
– Однако я не отказываюсь от своих обещаний. Вы еще увидите то, чего не видел никто из ваших коллег. Море еще откроет вам свои секреты.
Немо поднялся с дивана, слегка поклонился мне, прощаясь, и вышел через дверь, ведущую в салон.

2016-06-16 в 14:11 

Silva ~funny true~
Что там Даккар подмешивает в сигары? Профессора явно повело :gigi: Странное головокружение, заговариваться начал, чуть не сболтнул лишнего... )) Хорошо хоть про море вовремя выкрутился :-D
А капитан и правда все больше становится похож на кота, играет с бедным Аронаксом, как с мышью! :) То жестко с ним разговаривает, то необычайно мягко. Конечно, нервы тут расшатаются! Плюс еще телесный контакт, от которого шерстка дыбом :smirk:

Пусть бы они уже скорее развязались с Красновским и гнали в копи, а то как бы он опять не навредил, хоть и ненамеренно.
Но какой сегодня был капитан! ыыыыыыыыы! Не устаю восхищаться. Благородный, милосердный, коварный, ласковый! :heart:

2016-06-16 в 15:38 

Кериса
Silva ~funny true~, :inlove:
Да там и подмешивать ничего не надо :) Сказано же в каноне – водоросли с никотином. Ну... не только с никотином :-D
Цитата из 11 главы
Что до профессора, то он, конечно, спалился окончательно и бесповоротно :)

Я думаю, следующая глава будет последней в этой серии. Потом мы с бетой ошлифуем этот кусок и присоединим его к "Черному Тигру". История с Красновским и Черным морем завершается, дальше будет совершенно новая история. Но когда я за нее возьмусь – пока не знаю, там пока много неясного.

2016-06-16 в 16:41 

Silva ~funny true~
Уррра!!! Намечается новый виток в истории! Не знаю, куда деваться от счастья ))))) :jump3: Ждать-бежать-любить-надеяться! Уруру! Авыф! :crzfan: Прастити, это была непереводимая игра слов от вырвавшейся сумбурной радости :laugh:

Кериса, вдохновения тебе на много-много-много глав вперед! :hi: :beg: :crzjump2: Пусть следующая часть будет так же богата на всякие неожиданности, напасти, страсти, эмоции и проч., и проч. Короче, всего и побольше! (и можно без хлеба) :-D

2016-06-16 в 16:59 

Кериса
Silva ~funny true~, спасибо :squeeze: :squeeze: :squeeze:
Меня периодически охватывают сомнения. Вместо довольно компактной и полностью законченной истории ("Колесницы") получается какой-то бесконечный сериал. То есть понятно, что в жизни постоянно одно цепляется за другое, и история завершается только со смертью героя (и то не всегда), но от книг мы обычно ждем большей лаконичности.
Эх, надеюсь, это хотя бы не скучно, и не возникает тягостного недоумения "что это было?" :shuffle:

2016-06-16 в 17:10 

Stella Lontana
Тоска по совершенству? Ну-ну! (с) Ундервуд
С нетерпением жду финальной главы, чтобы прочитать историю целиком (по кускам, как я поняла, мне не нравится, в смысле, читать не нравится, акценты по-моему, выходят не те).
И приятно слышать, что финал - это все еще не конец. Кериса, даешь литературные сериалы!

2016-06-16 в 19:08 

Кериса
Stella Lontana, спасибо :)
Хотя думаю, если не нравится кусками, то все вместе тоже не понравится.
Хотя, не исключено, что бета причешет текст в нечто более приятное глазу – предыдущие части она улучшала очень сильно.

2016-06-16 в 19:37 

momond
Кериса, большая разница читать частями или целиком. Совершенно по-разному текст воспринимается. Когда ты допишешь, я какое-то время выжду, а потом с большим удовольствием перечитаю весь, не дожидаясь редактуры, - чтобы освежить впечатления.

2016-06-16 в 19:50 

Кериса
momond, спасибо :)
Однако раз уж пошла такая пьянка, наверно, лучше дождаться редактуры. Вдруг бета найдет какой психологический или логический косяк, и некоторые сцены придется сильно переделывать? В "Колеснице" она меня приперла тем, что Аронакс после Сиолима или сливает Немо с концами, для всего мира идентифицируя его как принца Даккара, или вообще не упоминает "Наутилус". Пришлось срочно придумывать португальское судно ;) Хорошо еще это не потянуло за собой кучу других переделок. А то, бывает, один кирпич выдернешь – и вся стена падает.

2016-06-16 в 20:12 

natoth
Три в одном
А я как раз по частям лучше усваиваю тексты, так что все ок.

2016-06-16 в 20:28 

Stella Lontana
Тоска по совершенству? Ну-ну! (с) Ундервуд
Кериса, ты же уже выкладываешь текст без бетинга ;-) Предполагается, что мы все имеем право его прочитать. А потом при необходимости - еще раз, уже после беты ;-)
Просто, ты извини, но я в какой-то момент осознала, что у меня слишком много неприятных ассоциаций вызывают отношения Немо и Аронакса (ну и их обсуждение в комментариях - которое я так или иначе захватывала до или параллельно с текстом - все же почти одновременно на почту приходит). Так что я поняла, что предпочту прочитать эту историю отношений целиком и в контексте всего сюжета, чем переживать, домысливая (причем, возможно, неправильно) каждый кусочек.

2016-06-16 в 20:58 

Кериса
Stella Lontana, я ни в коем случае не хотела сказать, что не надо читать эти отрывки. Напротив, я очень рада, что их читают! Я воспринимаю вас, читателей и комментаторов, как соавторов :white: Понятно, что костяк истории в голове уже давно сложился, но оттенки, но акценты, но отдельные детали зависят от того, как вы воспринимаете этот текст. Я просто знаю, что сама не могу воспринимать его адекватно и отстраненно, иначе я писала бы в стол, а потом принесла бы уже полностью готовый фик.

Насчет отношений Немо и Аронакса. Именно здесь мне особенно важна обратная связь, потому что я знаю, что меня регулярно заносит. Это не шпионская интрига, которую я пишу с ясной головой и спокойным сердцем, это закрытие старых гештальтов и рисование собственной кровью (пардон за пафос). Я знаю, что могу написать чудовищную сцену и потом искренне не понимать, ачотакова. Поэтому я очень благодарна за возврат отражений – а как все это выглядит со стороны. Но понимаю при этом, насколько такая работа может быть тяжела, особенно если у читателя в голове свой хедканон и герои ему небезразличны.

2016-06-25 в 15:04 

Кериса
Глава 15, заключительная.

На следующее утро после позднего завтрака я пришел в салон. Стальные створки, закрывающие хрустальные окна, оказались распахнуты – впервые за множество дней. Я бросился к иллюминатору. Яркие солнечные лучи пронизывали чистейшие воды Средиземного моря, освещая пространство вокруг субмарины не хуже прожектора. «Наутилус» шел на глубине около тридцати метров над неровным каменистым дном, глубокими трещинами рассеченным на огромные угловатые глыбы. Когда-то здесь бушевали потоки лавы и падали вулканические бомбы, и море кипело в противоборстве с жаром земных недр. Теперь на черных валунах теснились многочисленные моллюски, губки и кораллы, расцвечивая поверхность камня волшебным ковром.
Я взглянул на карту, на которой Стефан ежедневно отмечал наше местоположение, и сверился с показаниями приборов. «Наутилус» шел на запад вдоль северного побережья Крита. Обрывистые крутые склоны этого гористого острова продолжались и под водой – глядя в левый иллюминатор, я видел постепенно поднимающееся дно – будто огромные неровные ступени, вырубленные семейством великанов. В правом иллюминаторе сияла густая синева – здесь глубина резко увеличивалась, и дно терялось во мгле.
Субмарина шла вдоль берега со скоростью около десяти узлов, и нас сопровождало множество рыб. Я видел стройных серебристых кефалей, стремительных полосатых тунцов с мощным обтекаемым телом, пеламид с темными спинами и тонкими серыми полосами на белых боках. Между расщелин ныряли медлительные желтохвостые губаны с ярко-красными плавниками и яркими синими точками на темном массивном теле. Поодаль я заметил несколько небольших серых акул – те предпочитали держаться от «Наутилуса» на безопасном расстоянии.
Я провел у иллюминатора несколько часов, наслаждаясь изменчивыми картинами подводного мира. Прозрачные воды и низкая скорость субмарины позволяли любоваться сменяющими друг друга видами и подмечать множество деталей. Огромные каменные глыбы сменялись чистейшим песком, а затем снова нагромождением глыб. Я видел осьминогов, прячущихся в щели при нашем приближении, разноцветных губок, напоминающие кувшины, заросли красных кораллов; обломки кораблекрушений – остовы давно затонувших кораблей, обросшие водорослями. Наконец, воды вокруг нас постепенно начали темнеть, и «Наутилус» поднялся ближе к поверхности. Теперь субмарина шла совсем медленно, будто рулевой отыскивал некое место или дожидался подходящего момента.
Вскоре слева открылся проход, и мы повернули к югу. Вокруг разом потемнело – я понял, что высокие гористые берега закрыли от нас заходящее солнце. Потом в густой синеве зажегся ослепительный свет – «Наутилус» включил прожектор. Электрическое сияние озарило неровное песчаное дно, усеянное валунами, обломками раковин и обрывками рыбачьих сетей, стаи рыб в страхе метнулись прочь – и прожектор погас. Потом снова вспыхнул и снова погас. Моторы заглохли, и субмарина мягко опустилась на дно на глубине около пятнадцати метров.
В какую потаенную бухту мы зашли, чтобы высадить Красновского? Я не мог этого определить.
Вскоре я услышал характерный стук, сопровождающий отделение спасательной шлюпки, и снова все стихло. Я ждал, напряженно прислушиваясь. Синева за иллюминатором медленно угасала, в салоне сгущался сумрак. Сквозь мягкий плеск фонтана смутно пробивались другие звуки – топот ног, обрывки голосов. Вдруг раздалось резкое дребезжание электрического звонка, и, почти сразу – свист насосов, откачивающих воду из балластных цистерн. Через минуту легкая качка возвестила, что «Наутилус» всплыл на поверхность.
Преисполненный любопытства, я поспешил подняться на палубу.
Как оказалось, ночь еще не вступила в свои права – солнце только садилось, и на верхушках высоких прибрежных скал еще горел оранжевый отблеск заката. Мы стояли в небольшой бухте шириной не больше мили. Из вод залива поднимались крутые каменистые склоны – безлесные, голые, покрытые кое-где чахлой растительностью. Западный берег был погружен в глубокую тень и казался неприступным, на востоке скалы немного отступали от воды, открывая узкую полоску пляжа.
Оглядевшись, я увидел шлюпку, идущую к нам от восточного берега. На веслах сидели шестеро матросов с «Наутилуса», но кроме них я разглядел троих мужчин в просторных черных одеждах. По-всей видимости, это и были люди Иоаннидиса, о которых упоминал Стефан.
Через несколько минут шлюпка ткнулась в борт субмарины, и критяне выбрались на палубу «Наутилуса» с ловкостью и уверенностью людей, делающих это не в первый раз. Все трое были одеты в черные просторные штаны, заправленные в высокие сапоги, длинные черные жилеты и рубахи навыпуск, перехваченные на талии широкими красными кушаками. На поясе у каждого висело по паре кинжалов. Платки на их головах, повязанные на пиратский манер, завершали разбойничий облик наших гостей.
Я смотрел на них во все глаза, но ни один из критян не обратил на меня ни малейшего внимания. Старший из мужчин обнялся с Андроникосом и почтительно поклонился капитану Немо, затем они оживленно заговорили по-новогречески.
Вскоре на палубу поднялись Стефан, Кшиштоф и Тадеуш Красновский. Критянин смерил Тадеуша оценивающим взглядом, кивнул и произнес еще несколько слов. Красновский держался спокойно и уверенно – он окинул быстрым цепким взглядом бухту и своих будущих сторожей, потом посмотрел на меня, на капитана Немо, на Стефана – не кланяясь, не извиняясь, но будто стараясь навсегда сохранить нас в памяти. Кшиштоф что-то сказал ему по-польски, тот кивнул, а потом шагнул к критянам и протянул им сложенные вместе руки, как бы предлагая наложить на себя путы. Старший критянин насмешливо улыбнулся и отрицательно качнул головой, а потом жестом указал на шлюпку. Больше не оглядываясь на нас, Красновский запрыгнул в лодку.
Я смотрел, как он уплывает – человек, казавшийся мне то врагом, то другом, то снова врагом. Кем он был на самом деле? И куда приведет его судьба? Пытаясь мысленно заглянуть в будущее, я не видел для Тадеуша спокойной жизни и мирной старости. Огонь, пылающий у него в душе, был обречен сжечь его дотла. Я не сомневался, что он сумеет добраться до Польши и что русский царь обретет в его лице упорного и беспощадного врага. Закончит ли Красновский свои дни на эшафоте, сгниет ли в тюремной камере, или ему посчастливится погибнуть в бою?
Через четверть часа шлюпка вернулась, и я спустился вниз, в свою каюту. На душе у меня было легко и спокойно – впервые за много недель. Я чувствовал, что мы победили – не только полковника Спенсера с его изощренными интригами, не только британскую военную машину, но и самих себя. И вторая победа виделась мне много драгоценнее первой. Команда «Наутилуса» прошла искушение бунтом, но сохранила верность капитану Немо. Стефан не предал его, не предали и матросы. Капитан Немо смог смирить мстительную ярость в своей душе и все-таки отпустил Красновского. А я? Разве я не шагнул в пропасть, доверив капитану жизнь Тадеуша и свою совесть?
Я слушал мягкое урчание моторов «Наутилуса» и тихий плеск морских вод, струящихся вокруг корпуса субмарины, и эти звуки наполняли меня ощущением простора и счастья. Подводный корабль больше не казался мне холодной и неумолимой машиной, в нем словно билось сердце, и мое сердце билось вместе с ним. Я больше не был чужим здесь, не был случайным пленником, прикованным к борту одной лишь силой обстоятельств. Будущее лежало в тумане, я не знал, что принесет завтрашний день, но для меня не было ничего желанней и правильнее, чем находиться именно здесь и сейчас.

Конец

2016-06-25 в 15:13 

natoth
Три в одном
Кериса, чорт! Эта история даже в чем-то интереснее оригинальных романов Жюля Верна. Наверное в том, что тут больше "внутреннего мира" персонажей.

2016-06-25 в 15:34 

Кериса
natoth, спасибо! :heart: :heart: :heart:
Да, "внутреннего мира" героев у Жюля Верна действительно иногда не хватает, потому и пишем :)

2016-06-25 в 15:36 

natoth
Три в одном
Кериса, ну вот спасибо тебе, что восстанавливаешь баланс. Теперь есть все - и приключения с движухой, и интрига с "играми разума" и богатый внутренний мир!!! Все вместе получается просто ... бомба!

2016-06-25 в 15:41 

Stella Lontana
Тоска по совершенству? Ну-ну! (с) Ундервуд
Кериса, о, ура!

natoth, предвкушаю :)
А на богатом внутреннем мире своих героев Жюль Верн прямо скажем не концентрируется ;)

2016-06-25 в 15:51 

Кериса
natoth, спасибо :shy:
Осталось это все отбетить и выложить куда-нибудь в спокойное место типа фикбука или АО3.

Stella Lontana, залегла в засаде :)

2016-06-26 в 02:56 

Огромное спасибо за повесть! Финальные строки просто прекрасны. Очень жаль, что последняя глава совсем короткая, и очень не хочется расставаться с героями.

URL
2016-06-26 в 10:15 

Кериса
Гость, спасибо за теплые слова :heart:

Это – вторая часть трилогии, будет еще и третья. История с Тадеушем Красновским закончилась, но с полковником Спенсером – нет :)

2016-06-26 в 20:51 

momond
Заключительный абзац очень вдохновительный. И греет душу, что впереди третья часть.

2016-06-26 в 22:07 

Кериса
momond, спасибо! :)
У меня последний абзац как раз вызывал сомнения – не слишком ли много пафоса :) Но раз вдохновительно, то пусть его.

2016-06-26 в 22:28 

momond
Кериса, ты знаешь, я к пафосу очень чувствительна, не люблю его. Это не он. Это что-то другое, хорошее :)

2016-06-27 в 00:25 

Silva ~funny true~
Эх, вот уже и две части позади, даже не верится. Читалось на одном дыхании! Как теперь до следующей части дожить? :-/
А Жюль Верн, бедолага, пускай тихо курит в сторонке, раз не додал читателям "внутреннего мира героев" :-D

Кериса, глава заканчивается очень красиво :heart: :squeeze: :red:
С нетерпением жду продолжения!!!

2016-06-28 в 14:01 

Кериса
Silva ~funny true~, спасибо :squeeze: :squeeze: :squeeze:

Чтобы писать продолжение, надо интригу в голове выстроить, а с этим пока не очень. Но может, к осени соберусь. Сначала хочу довести до ума "Черного тигра" и внести несколько небольших поправок в "Колесницу". А то у меня профессор Аронакс не приходя в сознание курить бросил, а так не бывает :)

2016-07-13 в 01:18 

ray_nort
Отрадно, что и тут на нас досье...
Спасибо! Действительно, очень интересно и очень вканонно написанный фик. Все эти описания морского дна, местности, подводных и вообще жизненных реалий, исторические отсылки и прочая фактура просто очень нравятся. И очень хороши характеры, речевые характеристики, в общем вот это все, что делает текст живым.

2016-07-13 в 22:20 

Кериса
ray_nort, спасибо за отзыв! :heart:
Насчет вканонности... "Колесницу" я старалась писать, подделываясь под стиль Верна (уж не знаю, насколько удачно это получилось), но на "Черном Тигре" я с этим завяла. И если в тексте все-таки что-то осталось от верновского слога, то это здорово :)

Никак не соберусь вычитать и отдать бете вторую часть. В голове уже третья часть булькает :)

2016-10-31 в 11:07 

Silva ~funny true~
Кериса, понимаю, что еще не так много времени прошло, но все-таки спрошу: а продолжение пишется? :shuffle: :shy:
Просто ну оооооооочень хочется дальше историю почитать! )))

Надеюсь вдохновение тебя не покидает. На всякий случай машу помпонами и нагоняю тебе писца! :)
:crzfan: :crzfan: :crzfan: :crzfan: :crzfan:

Кстати, с днем рождения тебя! ;-)
:flower: :red: :white: :red:

Ты удивительный автор - внимательный к читателям, отзывчивый и пишешь лучше Жюля Верна :-D
Неугасимого горения тебе по любимым канонам, стопятьсоттыщ комментов и толпу благодарных читателей в карму! :super:
:squeeze: :heart:

2016-10-31 в 23:10 

Кериса
Silva ~funny true~, солнце мое, спасибо! :squeeze: :squeeze: :squeeze:
Такой читатель, как ты – отрада для любого автора :inlove:

По правде говоря, пока ничего не пишется :( В реале навалилась куча всякого, плюс традиционный осенний неписец. Но я обещаю встряхнуться и снова начать мучить клавиатуру, как только хоть что-то забрезжит. Пока чувствую себя дохлой лошадью :mammut:

2016-10-31 в 23:40 

Silva ~funny true~
Кериса, уууу, жаль, что тебя не отпускает жыстокий рыал(( Ничего, постепенно разгребешься с делами и поменяешь дохлого мамонта на бодрую лошадку :horse: Всё обязательно напишется! Я буду ждать! :hi:
:crzfan: :crzfan: :crzfan:

2016-11-01 в 01:17 

Stella Lontana
Тоска по совершенству? Ну-ну! (с) Ундервуд
Кериса, я присоединюсь к поздравлениям (прости, что поздно)
:flower:
Пусть реал тебя поменьше мучает и больше приносит радости. И чтоб творчества в жизни было столько, сколько ты сама себе пожелаешь. А читатели тебя всегда ждут!

2016-11-01 в 03:09 

momond
И я, и я! :red: Здоровья желаю, дохлая лошадь это не наш вид транспорта. Автора ждут подводные лодки и глубокие моря, а может и космические просторы - кто знает?

2016-11-01 в 11:11 

Кериса
Silva ~funny true~, Stella Lontana, momond, спасибо, друзья :heart: :heart: :heart:
В тяжелые жизненные периоды, когда все валится из рук, а кое что и на голову, очень помогает знать, что вы есть и что вы про меня помните.
Обещаю как только, так сразу.

2016-11-04 в 23:55 

смайлинг серпент
just you wait
привет, вы меня, наверное, помните с фикбука. долго искала продолжение фика, который так мне полюбился, и вот нашла :heart: просто не знаю, что и сказать, настолько это хорошо, настолько здорово написано, настолько неописуемо прекрасные у вас Немо с профессором!! хочется поставить миллион восклицательных знаков и сердечек :heart::heart::heart: очень жду продолжения и горячо желаю вам всяческих успехов и вдохновения! огромное спасибо за такой восхитительный текст

вообще больше года на дайри не заходила, а тут зашла - специально, чтобы оставить комментарий :heart:

2016-11-05 в 00:17 

Кериса
смайлинг серпент, спасибо за теплые слова, за сердца, за возвращение на Дайри спустя год... я очень тронута, честно :squeeze: :squeeze: :squeeze:
Немного жаль, что вы уже прочли этот текст сырым и неотбеченным, там куча стилистических огрехов, и кроме того, в окончательной редакции акценты несколько сместятся. Возможно, некоторых сцен вовсе не будет, а другие добавятся. Но в целом, конечно, история останется той же.
В голове уже крутится продолжение, я знаю, что будет в первых главах, но история еще слишком сырая и неоформленная, чтобы начинать ее записывать.

В какой-то момент почти остыла к этой арке, да и реал заел, но читательские отзывы такие вдохновляющие, что история забулькала в голове по новой :)

2016-11-05 в 16:39 

смайлинг серпент
just you wait
Кериса, ничего, я буду рада потом еще раз прочитать, когда текст будет готов!
страшно рада, что вы решили не бросать арку! буду верно ждать продолжения :heart::heart::heart:

   

Жизнь и искусство в стиле "Adventure"

главная